На улице бурлил вечерний Шанхай: бумажные фонарики, жонглеры, проститутки, торговцы — дым столбом... Коротышка, чувствуя себя Ником Чарльзом, приблизился к одной из прогуливающихся поблизости проституток, с разрезом на боку по всей длине платья и еще одним на щеке, и подмигнул ей:
— Эй, милашка, сигареты не найдется?
Та собралась было ответить что-то резкое, но передумала и, порывшись в сумке, протянула мальчишке жвачку.
— Ух ты! — воскликнул тот, пряча в карман и этот трофей. — Спасибо, леди!
“Ну и вечер!” — думал он, спеша бегом навстречу новым сюрпризам.
На один доллар, полученный в кинотеатре. Коротышка купил музыкальный волчок, который еще и сверкал в придачу. Трое парней пристали к нему, намереваясь отнять игрушку. Пришлось огреть ею по голове одного из них, одновременно перемахивая через забор. В результате ни погони, ни волчка... Оставшись с одной ручкой от игрушки. Коротышка изо всей силы запустил ею в направлении преследователей. Когда-нибудь он станет таким же великим питчером, как Левша Гроув. Он тоже левша — и кидает вон как далеко.
Второй доллар он отдал старушке, просившей милостыню на крыльце, мимо которого он проходил. Видеть побирающихся пожилых людей для него было невыносимо. Собственная его бабка уже умерла, но ему всякий раз представлялось, будто это она стоит на приступке с протянутой рукой. Эта мысль не шла у него из головы.
Старушка поклонилась ему. Коротышка в ответ поблагодарил за то, что та позволила ему помочь ей.
Пошел сильный дождь. Паренек поспешил вернуться в сарай к своему приятелю и застал там группу мужчин, окруживших одного типа, который гадал им. Около часа Коротышка провел, наблюдая за этим занятием. Но когда он попросит гадальщика, чтобы тот кинул стебли тысячелистника и на его будущее, тот отказался.
Тогда Коротышка отошел прочь и пристроился отдохнуть за сваленными в сарае мешками чая и вскоре задремал, усыпленный голосами матросов, игравших неподалеку в кости. Кости, гаданье — все одно, никакого проку... Проснувшись, он обнаружил влюбленную парочку, целующуюся за грудой мешков напротив, и несколько минут наблюдал за нею. Они казались удивительно счастливыми. “Интересно, у них есть дети?” — подумал паренек.
Заслышав доносящиеся из соседнего помещения звуки радио, Коротышка встал и направился туда. Приемник стоя на полу, а возле него на корточках сидел пьяный матрос, пытаясь поймать станцию, транслирующую контрабандные американские записи. Музыка то и дело прерывалась другой программой, по которой передавали очередную часть радиоспектакля о Тени, чувствовавшей зло в сердцах людей и умевшей омрачать их разум. Парнишка любил этот спектакль и старался не пропускать ни одной трансляции. Однако матрос отшвырнул Коротышку от приемника, как котенка — видимо, это развлечение предназначалось для индивидуального пользования.
Но Коротышка не слишком опечалился. Все равно ему уже скоро пора выезжать. Он бросил взгляд на добытые в кинотеатре часы. Самое время. Коротышка направился к машине, сел, завел ее и выехал на улицу. Дождь утих.
К клубу Коротышка прибыл ровнехонько в назначенный час, однако Инди у входа не оказалось. Швейцар попытался было прогнать его, крикнув, что ставить машины у подъезда запрещено, но паренек сунул ему в руку изящные дамские часики, и тот разрешил постоять еще, только чтобы не мешать подъезду других автомобилей.
Не прошло и минуты, как с неба низвергся Индиана. Да не один, а с дамой.
— Вот это да!.. Ничего себе, мягкая посадка! — произнес, опомнившись, паренек.
— Жми, Коротышка! — откликнулся Инди.
Под визг тормозов они сорвались с места и устремились в шанхайскую ночь.
— Это еще что такое: молокососза рулем?! — не поверила своим глазам Уилли.
— Успокойтесь, я сам учил его вождению, — невозмутимо отозвался Индиана.
— А, ну тогда другое дело! У меня на душе сразу стало гораздо спокойнее! — съязвила она.
На повороте Уилли швырнуло на Инди. Тот уверенным движением протянул руку к корсажу ее платья.
— Слушайте, мы же с вами едва знакомы! — возмутилась девушка. — Некоторые мужчины бог весть что себе...
— Не обольщайтесь, — парировал Инди. — Где антидот?
Самочувствие его совсем ухудшилось. Он нащупал пузырек за ее корсажем, извлек его оттуда, непослушными от яда пальцами открутил крышку, поднес горлышко к губам и, поморщившись, выпил.
— Вид у вас неважный, — заметила Уилли.
— Я всегда плохо переношу яд, — проронил тот, вытирая губы рукавом. — Коротышка, сверни направо, к мосту Ванг Пу.
— Понял, шеф! — прокричал паренек (ведя машину, да еще на такой скорости, он старался походить на Джеймса Кэгни).
Оглянувшись, Инди заметил висящий у них на хвосте внушительных размеров черный седан и сообщил:
— Похоже, у нас попутчики...
Уилли совершенно упала духом. Если Лао поймает ее теперь — ей действительноконец. С работой в клубе можно распрощаться, алмаз она потеряла, этот сумасшедший пацан в любую минуту, того и гляди, врежется во что-нибудь вместе с ними, два ногтя на руке сломано... А теперь еще и это. Последняя капля. Ну хорошо, с остальным она еще готова смириться, но как ей дальше выступать на сцене, если она выглядит, как... Она взглянула на свое отражение в зеркале, укрепленном на борту машины: все оказалось еще ужаснее, чем она думала. На глаза Уилли навернулись злые слезы.
— Посмотрите только, что вы со мной сделали! — накинулась она на Индиану. — Помада размазана, два ногтя сломаны, на чулке затяжка...
Докончить обличительную тираду ей не удалось. Пуля, пущенная из преследующего их седана вдребезги разнесла зеркало, обдав их стеклянными брызгами. Инди и Уилли нагнулись, сжавшись на заднем сиденье. Коротышка же и без того сидел так низко, что голова его едва возвышалась над баранкой.
— Мои неприятности, похоже, все-таки пострашнее ваших, — пробормотал Джонс, вынимая пистолет из кобуры у себя подмышкой. Он выстрелил по преследователям, после чего рявкнул: — Вон туда, Коротышка! В туннель!
Они нырнули в туннель, все так же преследуемые седаном, фары которого горели подобно глазам хищника.
— Что же делать?! — в отчаянии прокричала Уилли, осознавая всю непоправимость происходящего. — Куда мы едем?
— В аэропорт, — отрезал Инди и вдруг, перегнувшись через переднее сиденье, схватился за руль и принялся помогать Коротышке. — Нет, налево! Налево!..Так, парень, теперь хорошо.
Уилли сползла еще ниже. Их “дуйсенберг” вырулил на людную площадь, где толпилось тысяч десять торговцев, нищих, проституток, матросов, воров, зевак, кули и рикш в окружении бумажных фонариков, флагов, вывесок, витрин и лотков. При виде приближающейся с ревом машины толпа рассеялась. Часть ее устремилась вслед за промчавшимся автомобилем, так что к моменту появления черного седана проезд оказался закупорен. Преследователи протаранили лоток с овощами, со скрежетом въехали на тротуар и затормозили в самой гуще народа.
