закругленным носом (башмачник назвал их «медвежьей лапой»).
Все остальные пожитки уместились в скромную сумку из телячьей кожи: маленький бочонок для напитков, каменная чаша, немного денег, холщовое исподнее, ножик и клочок пергамента с рисунком: Дева Мария оплакивает Христа на Голгофе, а на заднем плане видны стены и башни Иерусалима. Брат Томас нес этот образ не только в сумке, но также и в уме, и в сердце.
Брат Томас принадлежал к августинцам. С юности он всегда и везде искал Господа. Теперь брат Томас не вполне был уверен, стоит ли оставлять обитель – не предпочесть ли далеким странствиям духовные искания? Как знать, возможно, монаху или монахине пристойнее странствовать скорее в уме, чем во плоти. Однако в самом монастыре порядок был уже не тот, что прежде, и дисциплина расшаталась. Много нареканий вызывал нравственный облик настоятеля Севеноука: поговаривали, будто бы он впал в мерзкий грех блуда с непотребными женщинами, что толкутся на улице у стен монастыря. В грамоте, позволяющей покинуть ради путешествия монастырь, настоятель Севеноук назвал брата Томаса человеком достохвальной жизни и честного нрава. Брат Томас стремился подражать Христу. Он представлял, как в Иерусалиме идет по стопам Иисуса, где камни улиц омыты Его пресвятой кровью и кровавыми слезами. Этот город станет важнейшей из реликвий, к которой когда-либо сможет прикоснуться брат Томас. Он воображал, как будет страдать от жажды, усталости и безденежья там, где претерпел свои муки Христос.
Путешествие предстояло трудное. Брат Томас старался не думать о грязных лачугах, которые станут его прибежищем, неприступных горных перевалах, неизбежной морской болезни, он сосредоточился на благой цели. Как и многие путешественники, брат Томас собирался удостовериться в том, что ему и так уже было известно, он ожидал увидеть мир, который, казалось, уже знаком ему.
Не все усилия человек направляет на продление своей земной жизни. Достойное паломничество призвано исцелить душу. Когда (или если) брат Томас попадет в Рим и Иерусалим, он очистится от всех грехов (пусть их и немного). А если суждено погибнуть в пути – ну так тем быстрее пред ним отворятся райские врата.
Багаж, расходы, авантюры, духовное совершенствование, риск и развлечение. В позднем Средневековье европейцы упаковывали сумки (или приказывали сделать это другим) и отправлялись в путь. Путешественники – такие как дама Беатрис, граф Генрих и брат Томас – были преисполнены как надежд, так и сомнения. Их мотивы поехать куда-либо были многообразны, цели амбициозны, однако для многих – достижимы. Защелкивая замок на дорожном сундуке и запирая за собой двери, путешественники уже ощущали наваждение раскинувшегося перед ними мира: они жаждали встретиться с ним, вкусить его и вобрать в себя.
Путешествие почти всегда подпитывается предвкушением. Распахнутый, манящий новизной мир соблазнительнее прощального скрипа закрывающейся двери. Дорога обещает обновление личности. Но сборы подтачивают нашу решимость. Они напоминают об объективном. Наши телесные потребности, дорожные неудобства, переживания, что что-то пойдет не так, миллиард ситуаций, к которым мы должны быть готовы (непогода, кража, потеря, поломка) – предвиденным и непредвиденным. Лекарства. Исподнее, рушнички, дорожные полотенца. Зубочистки. Поцарапанные зеркальца. Куски старого мыла и огарки восковых свечей. Нитка с иголкой. Многие средневековые путешественники брали с собой меч, предвидя необходимость пустить его в ход в тот или иной момент.
Покончив с укладкой, человек оказывался перед дорожным мешком весом и размером с быка. Реальность – до боли наглядная, в виде мешка со скарбом – берет верх над воображением и предвкушением.
Говорят, будто путешественник, особенно паломник, разрывает связи с обыденностью; однако багаж сопровождает его в пути подобно тени укоризны. В процессе сборов люди нередко выходят из себя или падают духом, испытывая тоску от самого этого занятия. Наш багаж – это напоминание, что в дорогу мы всегда берем самих себя – грешных, состоящих из плоти и мирской суеты.
Миланский сановник и пилигрим Санто-Браска, посетивший в 1480 году Святую землю, пришел к следующему выводу: путешественнику нужны два мешка – один с деньгами, второй с терпением. Другие путешественники советовали обзавестись и третьим мешком – с верой. Но как раз его-то, как оказалось, легче всего забыть дома или потерять в дороге.
Сборы средневекового путника зависели от его ожиданий. Приготовления не сводились к укладке вещей. Были важные дела, о которых следовало позаботиться. Во-первых, требовалось получить разрешения на отлучку (у супруга или супруги, у священника, правителя), а еще охранную грамоту для проезда через земли других правителей. Мужу, отправлявшемуся в паломничество, нужно было сначала обзавестись специальным разрешением у жены – и наоборот. Всякий живший в закрытом учреждении, например в монастыре или ските, должен был получить дозволение у старшего священнослужителя. Человек оказывался чужаком в ту минуту, когда покидал свой город. Охранная грамота, подписанная королем и предъявляемая в трудную минуту, помогала обеспечить безопасный проезд. Во-вторых, нельзя было уехать, оставив дела в беспорядке. Перед долгой дорогой все составляли завещание: никто не мог быть уверен в том, что вернется к прежней жизни. В-третьих, приходилось позаботиться о финансах: обмене денег, покупке вещей, которые могли пригодиться в дороге. Наконец, многие брали с собой путеводитель. Такого рода книги содержали в себе некоторые пояснения касательно основных пунктов назначения и расстояний между ними. Путеводитель мог указывать на места, где хранятся наиглавнейшие реликвии, а также включать в себя разделы с полезными разговорниками (в некоторых случаях – еще и с алфавитом) и с молитвами для странствующих, а еще справочные сведения (с иллюстрациями) о чудесах и диковинах, которые ни в коем случае нельзя было пропустить.
За месяц брат Томас успел посетить в Англии все места, которые хотел. Из Лондона он отправился сначала на север, в Йорк, чтобы взглянуть на реликвии и усыпальницу святого Вильяма (благочестивый служитель церкви, коварно отравленный соперниками). После брат Томас двинулся на восток, к побережью, чтобы увидеть реликвии и усыпальницу святого Иоанна Беверлийского (великий епископ, который заботился о бедных и отрекся от мира). Далее (миновав Лондон) он поехал на юг, в Кентербери, к месту поклонения святому Томасу Бекету (причисленный к лику святых архиепископ, подло убитый нечестивыми рыцарями). После этого брат Томас отправился на южное побережье Англии, в порт Рай, чтобы отплыть во Францию, оттуда добраться до Рима и, если получится, до Иерусалима.
У лондонского книготорговца брат Томас купил путеводитель. Пергаментная книга, обтянутая телячьей кожей. Написанные коричневыми чернилами аккуратные, ровные строки. Первый же совет автора выглядел пугающим и обескураживающим разом: «Сначала поезжай в Кале, [дальше] через Фландрию, Верхнюю Германию и Нижнюю Германию. Всегда разговаривай учтиво, ведь многие люди грубы, а некоторые еще и злонамеренны, и им только того и нужно, что устроить перебранку».
Путеводитель содержал и другие советы, столь же малоутешительные. Путнику, достигшему Брюгге во Фландрии, рекомендовалось составить маршрут со всей осторожностью и положиться на советы менял, так как на пути полыхают войны и повсюду орудуют злодеи – лиходеи и просто недоброжелатели.
Автор советует опасаться соглядатаев. Он мрачно замечает, что путник не должен никому рассказывать об избранном им маршруте, дабы избегнуть встречи со злоумышленниками, которые, поспешив вперед, наверняка подстерегут наивных, ничего не подозревающих странников.
Путеводитель стращал и дальше: повсюду за границей наткнешься на разбойников, пиратов, воров, мучителей и мошенников. Книга рекомендовала нанять scarceler (фр. escarcelle) – телохранителя и помощника одновременно, который всюду сопровождал бы путешественника и подыскивал для него и его лошади жилье получше. При этом, предостерегает автор, важно быть начеку и не нанять в услужение пьяницу или человека легкомысленного. Тому, кому доверяется путешественник, следует быть «степенным, скрытным и благоразумным»: надежным, незаметным и искушенным. Автор объясняет поникшему духом читателю, что «англичан много где не больно-то и любят» и уважают лишь их деньги, а также умение постоять за себя. Поэтому брату Томасу пришлось положиться на свой тощий кошелек, манеры и благочестивый вид. Как и всякий путешественник, он надеялся на доброту тех, кто встретится на пути, и на то, что ему повезет. С нетерпением ожидая отплытия в оживленной гавани города Рая, брат Томас читал путеводитель. Он предпочел остановиться в «Русалке» – на одном из постоялых дворов, который существует и поныне, только стал гораздо красивее. Узкий и грязный дворик со стойлами опоясан галереями
