— Так слушайте же меня, вожди и начальники мои милые! — спокойно и рассудительно начал король Маробод. — Вижу я, мало чему научились вы от наших врагов. Римляне — недурные воины. Давно ли они жестоко разбили вас, лангобарды? А вы, квады, коубане и ракаты — разве не оплакиваете до сих пор своих мертвецов? Все вы бились родовыми ополчениями, как привыкли наши деды. Вы лезете в драку густой толпой, словно овцы у водопоя толкаются.
Римлянам легко устоять против вас — они построены, разделены по родам оружия и вступают в бой там и тогда, где прикажет полководец. Вы же приходите в замешательство в самом начале сражения. В плотном стаде вы мешаете друг другу, не видя поля, не имея плана. Никто не слушает команд, каждый род кидается в бой когда вздумается и где захочет, как сам сочтет нужным. Ваша смелость и отвага достойны похвалы, но что толку в силе одиночек, если она пропадает втуне?
Вы наткнетесь на твердые ряды легионов и не будете знать, что делать дальше. Первая же неудача легко превратит бой в полное поражение.
Милые мои! Я дал вам римское оружие и учу вас римскому искусству войны. Иначе Риму не противостоять! Я сохраню единство ваших племен, но в остальном строго следуйте моим приказам. Решающая битва близка. Либо Германия будет свободной, либо все мы попадем в римское рабство и не останется больше свободного народа на земле!
Если мы сейчас отразим надменных римлян, мы навеки прославим свое имя и сохраним свободу потомкам. Ступайте же в бой так, как я определил каждому из вас. У каменистой Сазавы наши дозоры уже встретились с передовыми римскими отрядами.
— Позволь, светлый король, еще скромное слово, — отозвался мужественный вождь верных квадов. — Странные вести просачиваются и ходят в войске. Следовало бы сказать о них здесь...
— Говори!
— Наши отряды долго отступали из Моравии на север перед римскими легионами. Хорошо, я это понимаю — мы заманили легионы в здешние дикие леса, чтобы на удобном месте уготовить им гибель. Однако вчера ты, король, приказал на ночь развернуть войска и идти обратно — навстречу римлянам!
— Да, ты говоришь правду!
— У брода ты сказал нам сейчас, король Маробод, что на Огрже Сатурнин уже провел сквозь чащу семь легионов — значит, мы здесь, меж двух жерновов, подобны зерну, что вскоре будет размолото. Не является ли наш поворот против Тиберия лишь тщетным бегством от Сатурнина?
— Час и впрямь грозный, и опасность велика — я этого не скрываю. Рим загнал нас в ловушку. Не остается ничего иного, как разбить Тиберия, а затем вышвырнуть Сатурнина. Если мы здесь замешкаемся, через пять дней оба они сядут нам на шею, и тогда мы уж точно будем раздавлены, как ты и сказал.
Издалека донеслись крики и шум громкой ссоры.
— Кто нам мешает? — сурово воскликнул Маробод.
Начальник королевской стражи покраснел и поспешил выяснить, кто там буянит.
Через минуту он вернулся.
— Какой-то муж подрался с караулом. Накажи его сам, король, вот он!
В кучке воинов стоял паромщик Ванек со связанными руками.
Его толкнули вперед, чтобы он поклонился. Паромщик опустился на колени и рассказал:
— Светлый король, я нес на твою кухню яйца и рыбу и тут встретил своего сына, солдата. Он искал тебя, вез к тебе раненого гонца, но стража нас отогнала, мол, как раз идет совет. Сын мой настаивал, что важного гонца должны пропустить, но твой стражник ударил моего сына сулицей в грудь и осыпал бранью. Ну, я и прыгнул, и стражник оказался на земле, безоружный. Прибежали другие — и легли рядом с первым. Я не солдат, но знаю, что нарушил воинский закон. Накажи меня, король, но пощади моего сына.
— Правду молвил этот разбойник! — подтвердил начальник стражи. — Он выказал воистину невероятную силу; одолел безоружным целый отряд.
Маробод сперва смотрел безучастно в сторону и слушал вполуха. Но потом все же взглянул на Ванека и стал рассматривать его с явным удивлением.
— Проси, чтобы не казнили, — шепнул Ванеку начальник стражи.
— Кто ты, отважный муж? — спросил король Ванека ласковым голосом, к изумлению всех присутствующих, знавших его строгость.
— Я паромщик Ванек, здешний, с влтавского брода, — ответил тот.
Король Маробод встал, подошел к Ванеку, который все еще стоял на коленях в траве, поднял его и пожал ему руку.
Королевская дружина дивилась, но еще больше изумилась тому, что последовало дальше.
— Это ты вчера защитил меня на Влтаве от трех римлян. Спасибо тебе, храбрый муж! Прими эту золотую фибулу с моего королевского плаща. Не как награду, но как знак, чтобы пропустили ко мне, когда бы ты ни потребовал. Я не забуду тебя, Ванек, когда вернусь из похода. Если пожелаешь, назначаю тебя прямо сейчас знаменосцем моей королевской стражи, и ты будешь повсюду следовать за мной в моих путях. Но ты еще не сказал мне, откуда тот гонец, для которого ты требовал прохода?
— Говорят, издалека, аж от самого Бато[12] паннонского, — едва смог вымолвить ошеломленный Ванек. Он был потрясен внезапной переменой судьбы.
Едва Маробод услышал, что гонец от Бато, он вскричал:
— Гонец от Бато? Во имя всех богов, скорее ведите его сюда!
![]()
Он был сильно взволнован. Быстро зашагал туда-сюда, не в силах подавить внезапное возбуждение, хотя обычно всегда владел собой.
Начальник стражи, который как раз развязывал путы арестованному и внезапно награжденному паромщику, услышав приказ короля, бросил все и помчался за гонцом.
Ослабевший чужеземец лежал на траве в тени тополя. Кони были привязаны к дереву.
На спешный приказ немедленно вести гонца к королю Моймир ответил:
— В обмороке он лежит, бедняга. Боль, усталость с дороги, а теперь еще это волнение...
— Что делать? Король ждет... — растерянно схватился за голову начальник стражи.
— Сдается мне, ты недостаточно проворен в исполнении моих приказов! — раздалось позади.
Сам Маробод стоял здесь со всей дружиной. Он примчался сюда, когда его нетерпение не было утолено в тот же миг.
Ему указали на лежащего мужчину.
— Он должен говорить! Несите вино, лекарства! — приказал Маробод.
Раненому гонцу влили в рот немного вина из королевской чаши.
Он открыл глаза и пришел в себя.
— Я король Маробод. Объяви свое послание!
Гонец дернулся всем телом. Когда он попытался приподняться, с раны на боку сползла повязка.
— Лежи, лежи, или держите его, чтобы сидел!
Ему подперли спину несколькими плащами и попонами, чтобы ему было легче говорить.
— Братский привет благородному королю Марободу от Бато, вождя всех земель посавских, — начал гонец слабым голосом. Но дальше продолжил уже громче: — Вот его перстень в доказательство того, что я говорю правду.
Он вытащил шнурок, висевший на шее, и показал нанизанный на него золотой перстень с драгоценным камнем, покрытым искусной резьбой.
— Да, этот перстень я послал Бато с иными дарами три года назад. Правду глаголешь — ну же, продолжай!
— Настал... последний час Рима... — с трудом выдавил гонец, держась рукой за бок. — Вспыхнуло... восстание!
— Да будет славен Святовит и все боги с ним! — воскликнул король с чувством безмерного облегчения.
Маробод стремительно вышел из древесной тени на залитый солнцем луг и там пал на землю, склонив голову в траву, воздел руки и вознес хвалу всевышнему богу.
— Великий бог свевов! Благодарю тебя за милость твою. С твоей помощью мы теперь сокрушим римлян и вовеки будем славить тебя, отче наш!
Сотворив молитву, Маробод вернулся к раненому гонцу.
— Как желал бы я услышать от тебя больше! Я ждал тебя с великим нетерпением. И вот наконец дождался желанной вести. Я награжу тебя по-королевски. Мой добрый Бато наконец внял моему посольству. И, истинно, избрал для восстания наилучший миг. Мы спасены! Теперь боги предали Рим в наши руки... Отдохни, мой милый!
