Вечером третьего дня Муряусой был дан пир, на который в числе почетных гостей были приглашены и Уяус вместе с Ххисаром. В предыдущие дни они были заняты путешествиями по городу, причем Уяус осматривал достопримечательности и покупал сувениры, взяв в качестве переводчика темпор-инженера со своего корабля, а Ххисар принялся непринужденно осматривать окрестности в поисках установок противокосмической обороны и, кажется, преуспел. Были также встречи с корреспондентами, местными и информационных агентств ГалОУя. Уяус высказывался в духе вежливого признания гостеприимности Муряусы и его подданных, не показывая истинных масштабов своего увлечения планетой. Их встреча с правителем не оставила особого следа в памяти Уяуса, поскольку их разговор не вышел за рамки обмена любезностями; запомнилась лишь необычная пышность обстановки и тот факт, что Муряуса был начисто лишен естественного запаха - он был полностью перебит парфюмерией, что показалось Уяусу странным обычаем. Дворец же Муряусы был необычайно великолепен. Достаточно лишь сказать, что на более мягких матах Уяусу не приходилось спать ни до того, ни долгое время после.
Пир состоялся на одной из террас дворца, откуда открывался вид на море. Ночь наступила быстро, так как Муряусон находился вблизи экватора, а наклон оси вращения Мирс-Миу был незначительным. Город, раскинувшийся вокруг залива, сиял многоцветьем ночных огней и переливался красочными воздушными голограммами. При взгляде на небо у какого-нибудь более склонного, чем Уяус, к внезапным потерям равновесия существа, голова пошла бы кругом. Но и у него перехватило дыхание от восторга при виде картины того, как одна половина звезд на небосклоне стояла неподвижно, а другая ползла по нему в едином слаженном движении, пересекая пути друг друга под разными углами. Среди таких непоседливых звезд попадались и такие, которые имели вполне доступные невооруженному глазу очертания. Блеск этой феерической картины был настолько ярок, что от Галактики был виден только самый яркий участок ядра, пересеченный пополам скоплением темных туманностей. Из тьмы, окружавшей террасу, потягивало свежим ветром и раздавались мелодичные трели и посвисты каких-то существ, ведущих ночной образ жизни.
Площадка для пира была ярко озарена искусственным светом, в котором колыхалось и бурлило скопление белого меха, пересекаемое тут и там продольными черными полосками на спинах - гости были приглашены без одежды. Исключение составляли лишь двое представителей Малой Сумары, возвышавшиеся, сидя перед низкими подставками для еды, скрестив свои длинные голенастые ноги. Уяус мельком оглядел их - кожа без единого волоска, лица будто расплющенные, ушей не видно совсем, огромный купол черепа. Тела их были завернуты в странного вида складчатый материал, не похожий на гладкий эластичный пластик, из которого делались летные комбинезоны ххифс. Он перевел взгляд на остальных гостей. То, что они были без одежды, снимало многие вопросы. В первый же день в Муряусоне он оказался сбит с толку огромным количеством вариантов расцветок комбинезонов, в которые рядились его жители. Большинство было в разноцветных, причем во всех этих полосах, пятнах и фигурах не наблюдалось никакого порядка. На спинах у некоторых были даже какие-то надписи и рисунки. Позднее выяснилось, что подданные Муряусы не обязаны всегда носить комбинезон своей профессиональной расцветки, а вольны выбирать ее по своему вкусу. Ему это показалось дикостью, что, впрочем, не умалило его восхищение этим городом.
Муряуса возлег во главе стала, недалеко от них, после чего начался пир. Уяус отведывал разные блюда, церемонно отрывая куски когтями, чтобы среди неведомых яств побыстрее найти то, что ему покажется наиболее вкусным. Единственной знакомой формой жизни на этом столе были замороженные Уолофахсы, которые планета Хисон экспортировала в три галактики. Ххисар в это время скромно начал с зелени. Рядом с ними, повернувшись спиной, лежал ххифс, держащий в когтях большой кусок мяса с торчащими веером костями, и аппетитно уплетал его, оживленно беседуя при этом со своим соседом на языке Мирс-Миу. Незнакомая речь сыпалась на Уяуса со всех сторон. Индивидуальные запахи потерялись в море ароматов еды. Он тихо спросил Ххисара, о чем разговаривают эти двое рядом.
- О делах в их Министерстве Промышленности, кажется, - ответил Ххисар.
Уяус выкинул из головы эту пару, и пользуясь тем, что их, повидимому, никто вокруг не понимает, решил поговорить с Ххисаром начистоту.
- Ххисар, неужели тебе не нравится это место настолько, что ты смотришь на эту планету лишь как на возможный театр боевых действий? Я, конечно, понимаю, что это - твоя обязанность, и не случайно вы чуть не поцапались тогда с Мируакой, потому что его обязанности схожи с твоими. Но все-таки...
- Все-таки, наследник, стоит считаться с возможностью, скажем, неурегулированного вовремя дипломатического инцидента, или, скажем, случайного нарушения границы. Порой достаточно одного-двух ракетных залпов, чтобы утихомирить каких-нибудь пиратов и обратить внимание руководства нашего соседа, на дела, творящиеся на его территории.
- Брось, ты же знаешь, я не об этом. Какие пираты у Мирс-Миу? Мне все чаще кажется, что ты живешь в постоянном ожидании какой-то большой войны. Разве ты не понимаешь, что она стала бы огромным несчастьем для тех, кому придется оказаться на острие удара, или под ним? Разрушение плодов многовекового труда, ужасные болезненные раны, даже временные смерти, до тех пор пока не вырастут клоны для пересадки сознания...
Ххисар сощурился.
- Ваше Высочество, вы повторяете все то, чему вас учили в раннем возрасте, не так ли? А знает ли Ваше Высочество о существовании такого феномена мироздания, как смерть постоянная, вечная и неизменная, иначе говоря, полное прекращение существования?
- Но это ведь касается только существ, уровень сознания которых недостаточен, чтобы воспринять весь ужас такого явления, как, к примеру...
- Чушь! - рявкнул Ххисар. - Вот на том конце стола сидят те, кто обречены на небытие и прекрасно знают об этом!
Уяус ошарашено поглядел в сторону двух сумарян.
- И более того, - продолжал уже спокойнее Ххисар, - не кто иные, как мы в древности уничтожили до единой особи экипаж их базы, которую они имели несчастье устроить на Ххифс. Те события ныне называются Первой внешней войной. Пусть для них та война была внутренней, и победившая сторона имеет с нами сейчас добрососедские отношения. Но я не думаю, чтобы они даже своих врагов сами обрекли бы на подобную участь. И вообще, если бы ты знал, как часто ххифс забывают, что они являются скорее исключением, чем правилом в общем порядке вещей. Кроме нас, всего два известных разумных вида обладают способностью к вечной жизни, но оба гораздо менее развиты, чем мы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
