пылают от его требования. Очень осторожно, с придыханием спрашиваю:
— Но зачем?
— Не заставляй меня повторять дважды, — низкий голос бьет по перепонкам.
Хвост трансформируется в ноги и мужская плоть демонстративно встает. Несмотря на выжигающий кровь яд, меня охватывает немая паника. Я догадываюсь, что он от меня ждет и хочет.
— Я…не могу…не хочу, — мотаю головой, не в силах отвести взор от налитого кровью огромного члена. — Даже не умею.
Это правда. Я никогда этого не делала. Ласкать ртом мужское достоинство мне всегда казалось очень грязным и унизительным.
Судя по тому с какой яростью в хищных глазах он на меня смотрит — именно это Сайрат хочет сделать. Унизить меня. Заставить меня чувствовать себя грязной.
Хотя судя по тому, что со мной делали те трое мужчин, я уже безумно грязная.
— Я жду, — Сайрат делает решительный шаг в мою сторону, мгновенно сокращая расстояние. Больно сжимает мой подбородок, заглядывает в глаза и буквально шипит. — Яд того мерзавца, что укусил тебя, очень скоро начнет причинять тебе боль, если ты не получишь удовольствие. В твоих интересах, чтобы я разрешил тебе его получить.
По коже расходится холодная дрожь. Сердце гулко ударяет о ребра. Скорее всего Сайрат не лжет и не преувеличивает. Я чувствую, как возбуждающий меня до предела внутренний жар становится колючим. Организм уже напрягается, предчувствуя скверные перемены и это пугает.
Видимо мужчина считывает мои мысли, раз в следующее мгновение добавляет:
— Сделай так, чтобы мне понравилось, тогда возможно я сжалюсь над тобой.
Хочу возразить, а слова гаснут.
Он наклонив голову набок, прищуривает звериные глаза.
— На колени, — выдыхает нетерпеливо. Надавливает тяжелой рукой мне на плечо, стягивая с кровати.
Я падаю прямо к его ногам. Налитая головка члена оказывается напротив моего пылающего от стыда лица.
Потеряно и смущенно смотрю на него снизу вверх.
Кровь кипит в венах, тело пронзают острые иглы, заставляя замерев неотрывно смотреть на огромный ствол.
Смущение давит на меня, но внутри все горит и тянет.
Осторожно провожу кончиками пальцев по его члену. Твердому как камень. Горячему как раскаленный металл.
Подушечками чувствую вздутые вены.
Сомневаюсь, что нечто такое огромное вообще способно в меня поместиться.
Стыдно, страшно.
Мужчина не двигается. Выжидающе смотрит. Этот взгляд сам по себе как электрическое напряжение.
Губы пересыхают от страшного ощущения, которое непреодолимо толкает меня к пропасти.
Заглянув последний раз в глаза мужчины, наклоняю голову. Медленно касаясь губами бархатистой головки, кожу губ начинает покалывать и по телу проходит жаркая волна.
Провожу языком по уздечке и осторожно добавляю ласки пальчиками. Мужчина шумно втягивает воздух.
— Ты когда-нибудь это делала ранее?
— Нет. Никогда, — признаюсь шепотом я.
Хмыкнув, Сайрат опускает широкую ладонь мне на затылок, надавливает, насаживая меня на свой ствол.
Дыхание мгновенно перехватывает. Огромная плоть заполняет мой рот до конца, упираясь в горло, хотя он даже не вошел полностью.
От резкого вторжения и резкости слезы наворачиваются на глазах. Я не могу дышать.
Сайрат вытаскивает член, давая мне возможность сделать вдох. Мягко наматывает мои волосы на кулак, легко запрокидывает мою голову.
Задумчиво всматривается в мои черты, на моих глазах в этот момент наворачиваются слезы.
— Ты не врешь — как-то неожиданно спокойно и более расслабленно говорит он, будто обращается к самому себе.
Продолжая удерживать мои волосы в кулаке, он неожиданно нежно проводит большим пальцем другой руки по моей щеке, растирая соленую влагу.
— Тебе надо дышать через нос, — мягко произносит.
Затем он проводит возбужденной плотью по моим губам, снова вызывая бурление яда в моей крови.
— Расслабь рот.
Тело распаляет так, что я подчиняюсь. Раскрыв уста, обхватываю головку его члена, заглатываю, проводя языком по вздутым венам.
Вбираю его плоть настолько глубоко, насколько могу и медленно посасываю.
Слышу, как дыхание мужчины тяжелеет и учащается.
Он натягивает мои волосы, задавая темп. Запрокидывает мой подбородок, так он входит глубже.
Я скольжу языком по его горячей плоти, захватывая ее, когда он толкается и сжимаю губы, придерживая рукой основание у яичек, на выходе.
Кажется, я начинаю приспосабливаться и перестаю смущаться.
Движение его члена вызывает в моем теле сильное возбуждение. Между бедер все чувственно напрягается и становится мокро.
Сайрат ускоряет темп. Он хочет быстрее и глубже. Натягивает мои волосы, зажатые в кулаке и яростнее вколачивается в меня.
Колени подрагивают. От глубоких и резких проникновений мне с трудом удается держать равновесие.
Чтобы не упасть, обхватываю его бедра руками.
Косо поглядываю на него.
Мощное тело напряжено до предела. На плечах и лице проступает испарина, добавляя рельефного блеска бронзовой коже. На скулах играют желваки, на руках — вздувается паутина вен, грудь часто поднимается и оседает от тяжелого дыхания. Брови сведены на переносице, ему нравится. Он получает удовольствие.
Завораживающее зрелище.
Проклятие. Я любуюсь.
В этот момент мне хочется отвесить себе пощечину, но мне самой передается его напряжение.
С каждым движением я начинаю постанывать, жадно облизывать и ласкать языком и губами его плоть.
Внезапно член словно становится больше, набухает и вздрагивает. В мое горло бьет струя горячей жидкости.
От неожиданности я часть проглатываю и с трудом сдерживаю кашель. Не из-за отвращения, а просто от шока и непривычного солоновато-мускусного вкуса.
Когда он вытаскивает член, остатки семени стекают с уголков к подбородку.
Сайрат, надавливая большим пальцем на мои губы, размазывает свое семя.
— Неплохо для начала, — голос звучит низко и невыносимо хрипло.
Он поднимает меня за плечи и толкает на кровать. Я дрожу, тело сводит судорогой. Действие яда болезненно выкручивает суставы. Но я все равно неуверенно развожу ноги перед ним. На лбу проступает испарина.
Внезапно он усмехается. Ошарашенно округляю глаза. До меня вдруг доходит, что Сайрат направляется к выходу.
Глава 11
— Подождите, — жалобно обращаюсь к нему, в надежде его остановить.
— Я не буду брать тебя до тех пор, пока яд не выветрится из твоей крови.
— Но я же…, — всхлипываю. До побеления костяшек сжимая в кулаках шелк простыни.
— Это послужит тебе уроком, — не поворачиваясь
