правительства рейха поздравить нашего боевого товарища. Баур — эталон немца, эталон современного летчика, эталон члена партии. Будьте здоровы и счастливы, дорогой товарищ и друг! Пусть ваш небесный путь и далее освещает неугасимая звезда по имени Доррит! Желаю вам многих новых миллионов километров налета во имя рейха, во имя нашей партии!
Гитлер выступал, как говорили в его ближнем окружении, по-семейному. Говорил спокойно, не переходил на крик, но эмоционально. Доррит после комплимента покраснела и еле сдерживала себя, готовая разрыдаться от переполнявших ее чувств.
Гитлер взглянул на Брюкнера и продолжил:
— Дамы и господа! Имею честь сообщить вам о принятом мной решении присвоить капитану Бауру воинское звание майора авиации. Поздравляю вас, Баур. — Гитлер передал мне папку зеленой кожи с приказом о присвоении звания и продолжил: — Хочу также вручить вам символ чести и мужества члена НСДАП, почетное оружие.
Брюкнер передал Гитлеру, а тот торжественно вручил мне почетное оружие СС: изготовленный по особому заказу массивный кинжал с ручкой, украшенной золотом, в черных лакированных ножнах.
Я выпрямился, прижал ладони к бедрам, щелкнул каблуками и резко кивнул головой:
— Благодарю вас, мой фюрер!
Больше я ничего сказать не мог. Волнение стальным кольцом сковало горло. Гитлер похлопал меня по плечу, затем прошел к Герингу, взял его под руку, и они, о чем-то разговаривая, направились к выходу. Вскоре за ними покинули банкет Гесс, Борман, Геббельс, Розенберг и другие партийные боссы. Незаметно исчез Мильх. Но я не обиделся. Мне даже стало как-то легче и свободнее. Гости и мы с Доррит веселились до поздней ночи.
Мы пили шампанское, много танцевали, с удовольствием общались с парой Ганфштенгль. Путци сыпал анекдотами и забавными историями о фюрере, Геринге, лидерах НСДАП, дипломатах и зарубежных журналистах. Мы от всей души смеялись, но я успевал поглядывать по сторонам и замечать, как люди Гиммлера, оставленные им в ресторане, поближе подсаживались к веселившимся и уже изрядно подвыпившим гостям, внимательно прислушиваясь к разговорам. Ганфштенгль тоже заметил агентов. Он обнял меня за плечи и с улыбкой заметил:
— Это Германия, Баур. Это немцы с их неистребимым природным свойством пить, есть за чужой счет и тут же стучать на хозяина, друга, коллегу, партнера. Авось что перепадет с барского плеча. Не нация, а сама святость. Вы не обижайтесь на меня, но этот банкет, как вы, видимо, понимаете, не только в вашу честь. Мне думается, сегодня Гитлер показался публично, в неформальной обстановке уже как полноправный хозяин Германии, и присутствие дипломатов тому свидетельство. А вот Геринг с Мильхом явно праздновали возрождение люфтваффе и создание министерства авиации. — Он налил себе полстакана виски и, не разбавляя, выпил залпом. — Ну а ваши акции, Баур, похоже, растут. Гитлер и Геринг удачно использовали ваше торжество как символ возрождения военно-воздушных сил рейха.
* * *
Доррит очень любила фотографировать и фотографироваться. Да и я слыл неплохим фотографом. Фотокамера всегда была при мне во время полетов. Однажды Гофман, просматривая мои фотографии, сделал мне предложение продать ему право опубликовать лучшие из них. Я отказался, но попросил его взять на себя обработку моих пленок, печатание и увеличение лучших снимков. Он с радостью согласился, и отныне все мои пленки хранились у него. В нашем доме и в доме сестры Марии стены украшали мои лучшие снимки Альп, улочек Берлина, Мюнхена, Парижа, Цюриха, памятников Рима, Венеции, Вены, художественно обработанные и украшенные дорогим багетом в студии главного фотографа НСДАП.
Бывая в Мюнхене, мы часто заглядывали к Гофманам на чашку кофе, не забывая при этом зайти в их студию, располагавшуюся на втором этаже очень приличного дома по улице Амлие. Однажды, не застав Гофманов дома, мы с Доррит заглянули в их студию, которая в этот час оказалась безлюдной. Не найдя никого из сотрудников, мы уже было собрались уходить, когда отворилась дверь, ведшая в лабораторию, и в студию вошла молодая, стройная, очень миловидная, я бы даже сказал, весьма привлекательная девушка в элегантном платье светло-серого цвета, облегавшем ее прекрасную фигуру и подчеркивавшем длинные и стройные ноги.
— Могу я вам чем-то помочь? — спросила она.
Выйдя из оцепенения, которое не могла не заметить Доррит, глядевшая с интересом то на девушку, то на меня, я наконец представился и представил супругу. Я сказал, что зашел за фотографиями, которые должны быть уже готовы. Девушка с неподдельным интересом и милой улыбкой, чуть кокетничая, явно желая подразнить Доррит, произнесла:
— Вы и есть тот самый знаменитый летчик Баур? Рада, очень рада с вами познакомиться. И с вами, фрау Баур. — Она протянула руку вначале мне, а затем Доррит. — Ева, Ева Браун. — Девушка сделала легкий книксен. — Сейчас я проверю.
Она на минуту скрылась в лаборатории и вернулась с плотным пакетом снимков. Разложив их на столе, заметила:
— Это ваша работа? Чудесные снимки, у вас прекрасный вкус, господин Баур.
Я поблагодарил ее и, смущаясь, собрал фотографии и поскорее откланялся. На улице Доррит спросила с плохо скрываемой ревностью, давно ли я знаком с этой красавицей. Я ответил, что впервые ее вижу. Доррит, как мне показалось, не поверила. Так состоялось знакомство с женщиной, разделившей судьбу Гитлера.
Глава 7
До середины августа местом дислокации оперативной группы Савельева стал тихий городок Рослау, уютно раскинувшийся на берегу Эльбы в десяти километрах к северу от Дессау. В шестидесяти километрах северо-западнее находился Магдебург, а в тридцати километрах восточнее — Лютерштадт — Виттенберг. Рослау не был так сильно разрушен, как большинство промышленных центров Германии. Здесь сохранились узловая железнодорожная станция, известный на всю страну кораблестроительный завод, выпускавший речные буксиры, танкеры и сухогрузы, катера и самоходные баржи; чудом уцелели теплоэлектростанция, водопровод, канализация, телефонный узел, трамвайный парк, более десятка небольших заводов и мастерских и даже мост через Эльбу, от которого на юг, в сторону Дессау, уходило шоссе. Сохранность города объяснялась не только быстротой наступления войск 1-го Украинского фронта маршала Конева и, следовательно, высокой скоростью отступления немцев, стремившихся там, за Эльбой, сдаться в плен американским войскам, подошедшим к реке с юга. Американцы и англичане не знали, что большинство заводов и мастерских города уже давно производили продукцию в интересах авиапромышленности Германии, в том числе и для концерна Юнкерса в Дессау. Поэтому их бомбардировщики, камня на камне не оставившие от Дессау, не тронули Рослау.
Рослау, окруженный ухоженными лесопарковыми массивами, тонул в душистых зарослях акаций, сирени, жасмина, барбариса и множества разновидностей спиреи. Эти ароматные кущи казались естественными, но были тщательно и со вкусом подстрижены и вычищены.
