class="p1">Существо не издало ни звука, просто смотрело на меня, а я от страха растерялась. Что в такой ситуации полагается делать? Бежать или в обморок падать? В обморок падать жёстко, а бежать — некуда.
И главное — до нужника с утра не успела дойти, поэтому организм ещё предложил вариант описаться со страху. Я предложение отвергла и сделала очень злое лицо, что всегда куда проще даётся человеку с утренним балластом.
— Утро третьего дня, Яга, — проскрипело чудище.
— И тебе утра третьего дня! — с перепугу перешла я на «ты», но монстра это не смутило.
— Так я зайду? Или брезгуешь приглашать?
Я не просто брезговала, я от страха даже побрызгивала немного, но показать это чудищу отчего-то боялась ещё сильнее, чем самого чудища. Пока тлела надежда, что оно примет меня за свою и не тронет. Но если вдруг поймёт, что я не Яга… На этом жизнь моя и закончится. Уведёт меня оно с собой туда, где никто не найдёт.
Недрогнувшей рукой указала ему на единственное сидячее место в избе.
Чудовище проковыляло внутрь и село на табурет. Из-под воротника берестяной рубахи росли грибы, но, как говорится, у каждого свои недостатки. Визитёр положил ладони с узловатыми пальцами на стол и посмотрел на меня немигающим завораживающим взглядом.
Кружение частиц в его глазах снова околдовало, и я забыла, что хотела сделать или сказать.
— Ты взялась болотниц извести. Но не извела. Нехорошо… — проговорило чудовище странным корёжащим голосом.
Захотелось обхватить себя руками и спрятаться на печке, но куда там. От страха я застыла, и только одна мысль билась в черепной коробке: не дать визитёру понять, что я боюсь. Интуиция на все лады орала, что новый гость куда опаснее вчерашнего свистуна.
— Думаешь, легко извести болотниц? — я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал, поэтому вышло сухо и по-деловому.
— Нелегко, — признал визитёр. — Но ты взялась.
— Взялась. И придумала мощное проклятие. Очень хорошее и качественное, но медленно действующее.
— Проклятие? — заинтересованно проскрипело в ответ. — Это хорошо. Это мне по нраву.
— Дело только в том, что действует оно далеко не сразу. Медленно действует, зато наверняка.
Жаль, второй табуретки не было. Мне бы сесть, а то, кажется, ноги подо мной сейчас подкосятся.
— Болотницы распоясались, — проскрежетало в ответ. — Путников лесных кружат. В трясину заманивают. Моих путников! Которые мне принадлежат!
— Вы из-за этого поссорились? Людей не поделили? — сипловато спросила я.
— Кто в лесу заплутал, тот к лешему попал, — ответило чудовище. — А болотницы разгулялись. Испокон веков в лесу леший главный! А болотниц — извести!
От этих слов словно ветром избушку мгновенно выстудило. По спине поползли противные трусливые мурашки, а волосы на руках и загривке встали дыбом.
— Непросто оно… Разом и всех… — пробормотала я.
— Али денег хочешь больше? — угрожающе скрипнул визитёр.
— Нет. Не денег. Новый краесрок. Что мне, сверху на это проклятие сесть, чтобы оно быстрее исполнилось? — возмутилась я. — Хорошей работе хороший срок. Проклятие подействует месяца через три, не раньше.
— Ты мне обещала за три дня их вывести, пиявок мерзких! — голос лешего из скрипучего вдруг стал неприятно гудящим, пробирающим до самого позвоночника.
— Я обещала за три дня придумать, как их извести! — возразила я, понятия не имея, что там ему врала Яга. — И я придумала! Теперь жди, когда проклятие подействует. А подействует оно не сразу, зато на всех.
Больше мне сказать было нечего. Болотниц не жалко. Явно нечисть какая-то зловредная. Будь у меня возможность их сейчас извести, чтобы они больше людей в трясину не заманивали — сделала бы, даже если бы меня лично это никак не касалось.
— Знамо, они за три месяца пуще прежнего распояшутся, — проскрежетало чудовище.
— Могу только предложить вернуть деньги. И сам с ними разбирайся тогда! — пошла я ва-банк.
От страха разум работал чётко и быстро: если б леший мог с проблемой справиться сам, к Яге бы не пришёл.
Пугающий гость засомневался. Обернулся в сторону, протянул руку, да и поманил к себе мышек. Они, маленькие, смиренно подбежали и принялись тереться о скрюченные одеревеневшие пальцы. Монстр нежно их погладил, отчего шёрстка засияла серебром, а потом уцепил одну из мышек за хвост и поднял вверх. Та жалобно запищала, и я даже не сразу сообразила, что леший хочет сделать. А когда дошло, мышка уже висела прямо над бездонной впадиной рта, откуда пахнуло трухлявым пнём и затхлостью.
— А ну не трожь мои ингредиенты! — воинственно выхватила я свою подопечную из узловатых пальцев. — У меня всё распланировано. Эти для зелья нужны, — прижала я к себе мышку, внутренне холодея от своей безрассудной храбрости.
— А? — дохнуло на меня смертью чудовище, у которого добычу изо рта вынули.
Выражение того, что с трудом можно назвать лицом, не изменилось, но я поняла, что жить мне осталось всего ничего.
— Давай я лучше тебя наливочкой угощу, а? Что тебе эта мышь — на один зубок. А мне ходи потом новую ищи. А зрение-то уже не то… — поцокала я.
Мышь, шокированная тем, какие повороты сегодня приготовила ей судьба, скользнула мне за шиворот и закопошилась там. Я аж чуть не заорала от омерзения, но каким-то чудом лицо удержала. И даже не описалась.
Молодец, Маруся!
— Кстати, если тараканов найдёшь, то вот их можешь съесть всех. Не нужны, — доверительно улыбнулась я и широким приглашающим жестом обвела избу.
— Нетуть у тебя тараканов. Только сверчки да паучки, — проскрипел леший. — А наливку давай…
Я схватила первый попавшийся кувшин и метнулась к шкафу с провизией. Стоило уйти с линии невозможного взгляда, как сразу полегчало. Даже вздохнуть получилось несколько раз. Плеснула в кувшин наливки, роняя рубиновые капли на половик, вытерла круглый бок посудины дрожащей рукой, выдохнула и уже спокойно гостю подала. Тот ухватился за ручку и опрокинул в себя весь кувшин разом. То ли потому, что я стакана не предложила, то ли просто по лешачьей привычке, кто ж разберёт?
— Ть-ха… — довольно выдохнул он. — Налей-ка ещё… Так и быть, сроку тебе даю три месяца. Да токма не вздумай провести меня! Смотри, чтоб за пределами этой опушки ноги твоей в лесу не ступало, а то я решу, что сбежать ты решила.
— Вообще-то у меня дела! — попыталась возмутиться я.
— Считай, что покель болотниц не изведёшь, нетуть у тебя других делов, — угрожающе проскрежетал леший. — Знаю я тебя, Яга. Сиди тут да колдуй. И спасибо скажи, что лес твою ворожбу скрывает от досужих глаз. Кощеич ясно всем колдовать запретил, а ты вон личину нацепила и ходишь, как
