Означало только одно — ему по хуй. На всех, на всё и тем более на себя. Он просто забил. А, как помочь человеку, который сам не осознает, что делает со своей жизнь? Никак. Я долго терпел, помогал и бился за него, но всему приходит конец. Особенно моему терпению. Оно на исходе, еще сохранялось со мной. Пока я не вошел внутрь.
Около двери валялась обувь. Мужская вперемешку с женской. Один ботинок в углу, другой вообще служит координатором пути по направлению в зал. Ладно. Это не такая уж и проблема. Клацнул по выключателю, освещая гостиную. Лампочки в люстре перегорели и вместо пяти, осталась доживать всего одна. Вещи раскиданы по полу и по старому продавленному дивану. Один из подлокотников давно оторван и служит экспонатом, по совместительству журнальным столом. Новомодные дизайнеры обзавидовались бы. Ковер, покрытый крошками и пятнами, которые усердно терли, но так и не оттерли.
— Блядство. — Выругался, осматривая шторы, изрядно послужившие для кого-то кухонным полотенцем. На ткани отчетливо вырисован грязный отпечаток рук.
Раздвинув их, захотел открыть окно, потому что хоть сам и курил, но делал это в специально отведенных местах. Этот гондон решил травиться именно здесь, не выходя из своей зоны комфорта.
— Сука. — Разозлился, найдя отломанную ручку в углу запыленного, покрытого вековой паутиной подоконника.
Кое-как прикрутив ее, все-таки запустил чистый морозный воздух в помещение, глотнув кислорода. Дышать стало намного легче.
Следующая моя остановка- кухня. И лучше бы я не видел, в каком она состоянии. Грязные стаканы и тарелки усеивали поверхность столешницы. Здесь же сковорода с подгоревшей картошкой. На половину пустая банка малосольных огурцов. Пол заставлен бутылками из-под шампанского, пива и водки. Одинокая табуретка служила артефактом, последняя выжившая в этом хаосе, стояла посередине кухни, пытаясь скрыть от меня дыру в ламинате. Дверцы шкафов, давно снесены. Парочка осталась нетронутой, но это пока. Потолок в копоти и жире. Здесь, как и в зале, дышать не чем. Открыл окно настежь. Внешне оставался спокойным, но внутри меня все бурлило. Как вода, перекрытая в кране, а потом ее резко выпустили на волю.
Дверь в спальню закрыта. И это единственная часть этого притона, в которой я еще не был.
Знал, что он там не один. Догадался по паре женской обуви, брошенной у входа. По хуй. Долбанул по дереву, дверь отлетела с шумом ударившись о стену. Включил свет. На кровати лежал тот, кому я сейчас разобью рожу и рядом с ним голая девица, которая уже пришла в себя и увидев меня заорала, как будто я призрак. Пацан тоже открыл глаза, быстро моргая и стараясь сфокусировать на мне свой взгляд.
— Да заткнись ты. — Просипел он ей. И впрямь, она заткнулась, прижав к голой груди одеяло.
— С Новым годом, Антошка. — Поздравил его, улыбаясь. Снял со стула черное платье, больше походящее на дешевую тряпку, и бросил в ноги испуганной девчонке. — Одевайся, у тебя минута. Больше, чтобы здесь тебя не видел. — Сообщил ей спокойно, но тем своим поставленным тоном. Вызывать страх и уважение у людей я умел. Как внешне, имея внушительные габариты, так и голосом, имея в подчинении сотню работников.
Девчонка, схватив одежду выбежала за дверь. Пока парень приходил в себя от неожиданности, я уловил момент и оглядел комнату. Она единственная, где можно дышать. И пахло здесь приятно. На удивление чисто и убрано. Маленький комодик в углу, рядом с ним стул. Даже столик был, на котором лежали книги и какие-то папки с бумагами.
— Девять месяцев ты не платишь, как мы договаривались. — Начал я с того, что меня сильнее всего интересовало.
— Я верну. — Сев, друг начал натягивать трусы. — Все верну, Стас. — Залепетал, как маленький зверек, загнанный в угол.
Не вернет. Уже ни хрена не вернет. Ни деньги, ни друзей.
— Вернешь, конечно. — Усмехнулся, подойдя к окну и смотря на тускло освещенный двор. — Напомни, каков был уговор?
— Стас, пожалуйста. — Почти хныкал, потому что ломка уже началась.
Он схуднул, потому что употреблял. Сначала держался, завязал и я сжалился. Настал тот переломный момент, когда я, год назад, вытащив его из глубокой задницы, дал ему еще один шанс.
— Ты не работаешь. — Констатировал факт. — Ты ничем, мать твою, не занимаешься. Ты начал снова. У тебя день, чтобы на хуй отсюда свалить.
— Эй. — Возмутился мне в спину. — Я чист.
Не выдержал, с разворота, ударил его прям в челюсть. Тот упал на кровать, плашмя, держась за лицо.
— Что эй, мудак? Ты кого собрался наебать? Ты задолжал мне кучу бабок, которые и не думал никогда отдавать. Ты разъебал мою квартиру. Ты пускаешь сюда шлюх. О чем был наш уговор, блять? Я пустил тебя сюда бесплатно, а ты что? Ты предложил мне сам оплачивать коммуналку, но ни копейки не заплатил. Ты разъебал мою машину, которую до сих пор не сделал. У тебя забрали права и что ты делаешь, чтобы измениться? Нихуя. — Заорал на него, вымещая все зло, которое копил уже почти год. Ударил еще раз, попав по носу. Не сломал, но струйка крови потекла. — Ты гребаный кусок дерьма. Я, сука, сжалился над тобой, больше терпения у меня не осталось. Ты пиздел мне год, вот какой ты друг. Теперь я тебя не знаю. Собирай вещи и уебывай. Если приеду и застану тебя здесь, то тебе пизда. Если скажешь Максу об этом разговоре, то сильно пожалеешь. — Напоследок пнул его еще пару раз.
Забрал телефон с комода и стремительно покинул квартиру, ремонт, которой обойдет мне в охрененную копеечку. Злость бурлила во мне пока шел к машине. И только выехав со дрова, я немного пришел в себя вспомнив, что меня ждут. Открыв окно, закурил, но сделав пару затяжек выкинул сигарету. Она ничего мне не даст. Только, когда этот гондон покинет квартиру, и пропадет с моих радаров, я успокоюсь. Мчал обратно домой, боясь, что Сонику стало хуже. Закинул телефон в бардачок, паркуясь в своем дворе. Вошел в квартиру, тихо прикрыв за собой дверь. Заглянул в комнату, где должна была спать Софа, но в моей постели она не нашлась. И тут я услышал звук льющейся воды. Постучал в дверь, но она не ответила, тогда мне ничего не оставалось, как открыть и проверить, в порядке ли девчонка.
И блять.... Это была самая хреновая ошибка, но и одна из самых лучших в моей жизни.
Я, сука, пропал. Стоя ко мне, обнаженная, она принимала душ. Струи воды лились по ее коже. По позвонкам, по сочным
