в подобных случайностях, а еще в сиюминутных чувствах, которым поддаются люди в отчаянии. Так было и с Алфеей, женой калидонского царя Ойнея. Она жила счастливо с мужем и растила сына, Мелеагра, радуясь, что смогла обмануть судьбу в первые минуты его жизни. Тогда только что родившая Алфея наслаждалась материнством, держа на руках младенца, но к ней явились мойры. Они предсказали, что ее сын умрет в тот же миг, когда в очаге рядом с ней потухнет пылавшее полено. Повинуясь единственному стремлению – спасти сына любой ценой, царевна подскочила к огню и голыми руками выхватила пылающее полено. Она затушила его и спрятала в только ей одной известном месте. Благодаря этому жизнь Мелеагра продлилась и он вырос сильным и храбрым воином. Однажды на Калидон напали. В ходе ожесточенного сражения Мелеагр поразил Плексиппа, который приходился Алфее родным братом. Когда она узнала об этом, гнев затмил ее разум. Она отыскала спрятанное полено и бросила его в огонь, заливаясь слезами. Полено догорело, и жизнь Мелеагра оборвалась в тот же миг. Но как только это случилось, несчастная Алфея поняла, что потеряла и брата, и сына – и своими руками помогла страшному пророчеству сбыться. В раскаянии Алфея свела счеты с жизнью. Можно предположить, что она хотела отыскать в ином мире сына и вымолить у него прощение за свой ужасный поступок.
Роковыми стали действия и другой матери – элевсинской царевны Метаниры. У нее и ее мужа Келея гостила однажды богиня Деметра. Она пыталась отыскать свою дочь, Персефону, похищенную Аидом, и много дней тщетно скиталась по земле. Радушный прием Деметре оказали в Элевсине, во дворе Келея и Метаниры. Богиня решила отплатить людям за их доброту, и ее мысли обратились к маленькому сыну Метаниры – Демофноту. Ночью богиня бесшумно появилась около его колыбели и осторожно взяла младенца на руки. Никем не замеченная, она прошла к домашнему очагу и приготовилась совершить опасный, но действенный ритуал. Он подарил бы Демофонту вечную жизнь, чтобы тот мог радовать свою мать до конца ее дней. Богиня поднесла младенца к огню, и тот по ее воле начать выжигать все, что было в Демофонте смертного. В это время Метанира встала проведать сына и испугалась, увидев пустую колыбель.
«Демофонт! Где мой мальчик? Демофонт!» – в отчаянии звала она, мечась по покоям.
Наконец, вся в слезах, вбежала она в зал и увидела раздирающую душу картину: ее мальчика держали над огнем, и пламя жадно облизывало маленькие ручки и ножки. Метанира закричала от ужаса, чем отвлекла Деметру. По одной версии мифа, ритуал остался незавершенным, а Демофонт прожил жизнь обычного смертного. По другой, более мрачной, Метанира невольно подарила сына огню.
Можно ли вообразить более трагичную историю, чем скорбь матери по своему дорогому ребенку? Сложно представить что-то подобное, но неугомонная судьба никогда не останавливается в изысканиях, и историям, где люди жалеют о сделанном выборе или сбывшихся желаниях, нет конца. Примером тому знаменитый правитель Фригии – Мидас. Его имя стало нарицательным и ассоциируется в культуре с небывалыми богатствами, но греческий миф куда более сложен, чем просто рассказ о глупом и жадном до денег царе.
Когда Мидас был еще маленьким, муравьи приносили в его комнату пшеничные зерна[18]. Это странное явление толковали как знак будущего невероятного богатства юного наследника Фригии. Вот почему Мидас с самого детства наивно полагал, что достоин всего, чего захочет. Так, однажды, прогуливаясь в своих владениях, он заметил водный источник, а рядом с ним необычное существо: выглядело оно похожим на человека, только с копытами, конским хвостом да лошадиными ушами, украшавшими курносое лицо с толстыми губами. Мидас узнал силена – одного из демонов плодородия, дикое и опасное воплощение природы. В этот же миг на ум царю пришла хитроумная идея. Он приказал слугам подмешать в источник вина, когда силен ушел, и в следующий раз тот опьянел, испив воды. Ничего не подозревая, силен заснул и был сразу же схвачен и доставлен к Мидасу. Как и ожидал хитрый царь, о пленении одного из своих слуг узнал бог Дионис. Он явился ко двору, предлагая в обмен на силена все, чего захочет Мидас. Губы царя расплылись в алчной улыбке: он пожелал обладать уникальным даром – превращать все, чего он касается, в золото. Дионис, притворившись, что восхищен смекалкой Мидаса, выполнил его просьбу. Силена отпустили, а Мидас тут же решил испытать свой дар. Он касался стульев, колонн, и те тут же обращались в чистое золото. Наконец, утомившись, царь приказал подать обед. Слуги внесли блюда. Но стоило Мидасу взять в руки виноград, тот превратился в куски золота. То же произошло и с другой пищей. Только теперь Мидас понял, что совершил ошибку и обрек себя на верную смерть от жажды и голода[19].
Дочь Мидаса превращается в золото. Иллюстрация к «Метаморфозам» Овидия. Гравюра, Джон Флаксман, ок. 1811 г.
Library of Congress
Испуганный царь взмолился Дионису, умоляя его забрать дар назад. Бог сжалился и приказал ему искупаться в источнике Пактол, чтобы очиститься от дара. Не теряя времени, Мидас отыскал источник и окунулся в него, золотоносные чары вмиг развеялись, а греки говорили, что с тех пор в этом месте находили маленькие кусочки золота[20].
Сокровенное желание Мидаса привело его к ужасным страданиям, но по благоволению Диониса гибели ему удалось избежать. Но удалось ли избежать позора? Судьба приготовила для него еще одно непростое испытание. Мидас не смог отказать в просьбе выступить судьей в музыкальном состязании между Аполлоном и Паном. Долго он сомневался, но все же после раздумий отдал победу Пану, за что Аполлон тут же «наградил» его ослиными ушами.
Мидас умолял бога все исправить, но Аполлон, в отличие от Диониса, прощал не так легко. Вот и пришлось фригийскому царю ходить в шапочке, чтобы прятать уши, и только его цирюльник знал, что на самом деле тот скрывает. Мидас строго-настрого запретил ему болтать об ослиных ушах, но соблазн был столь велик, так не терпелось цирюльнику хоть кому-то рассказать о такой диковинке, что он вырыл в земле маленькую ямку и шепнул туда: «А у царя Мидаса уши ослиные!» Ямку он закопал, но вскоре на этом месте вырос тростник. Он так громко шелестел, что раскрыл тайну Мидаса всем на свете, и тогда к славе златорукого царя тот еще обрел много смешных эпитетов.
Страдания по поводу внешнего вида уступили место настоящему горю, когда в городе Келены образовалась огромная трещина в земле. Мидас послал к оракулу узнать, как избавиться от напасти в его владениях. Ответ, как всегда туманный, был таков: «Должно Мидасу, фригийскому царю, бросить в пропасть самое дорогое, что у него есть, и тогда исчезнет она, а вместе с ней и опасность для людей». Делать нечего, Мидас выбрал из своей сокровищницы самые дорогие сердцу вещи и отправился вместе со свитой к разлому. Но ни золото, ни серебро не заставили землю вновь сомкнуться. Увидев это, сын Мидаса Анхур подстегнул коня и сам бросился в пропасть. Слезы градом полились из глаз объятого горем царя, но, получив самое дорогое, что было в жизни Мидаса, пропасть исчезла, как и предсказывал оракул.
Итак, известный в культуре богатый царь на самом деле пережил множество трагедий и обид. Но таковы превратности судьбы. Едва избавишься от одной напасти – тут же возникнет другая. И нет отдыха мойрам, что беспрестанно следят за судьбами людей, вплетая в них все новые и новые события, испытания, радости и потери, не жалея ни царей, ни простолюдинов.
Проклятия
Порой судьба героев зависела вовсе не от божественной воли или исполнения предсказания. Злое слово, брошенное в пылу гнева, выжигающая ревность или зависть становились источником ужасных явлений – проклятий. И в мифах сохранилось несколько историй о том, как их насылали обманутые цари и даже боги.
В обычной жизни гречанки тоже порой прибегали к странным ритуалам, чтобы наложить проклятие на симпатичную служанку, которая подмигивает хозяину дома, или на злую женщину, обиду от которой невозможно было
