обед от знаменитого шефа. Поскольку дело было в онсене, полагалось прийти в юкате и есть за маленькими столиками. Меня смутило появление самого кулинарного гения, который отчего-то вполз в залу на коленях и много кланялся, представляя свой праздничный сет. Перед нами поставили блюда, которые были украшены аккуратно вырезанными из овощей цветочками сакуры. Огромный лобстер, спрятавшись по брюшко в чаше, обещал вкуснейшую трапезу. Когда после долгих церемоний мы приступили к еде, я с удивлением обнаружила в тарелке лишь пустой панцирь и… больше ничего. Я незадачливо поковырялась палочками в чаше, но не нашла ничего съедобного. Посмотрела на других гостей, которые также были немного взволнованы. Лица официантов не выражали ничего. Ладно уж, я сдалась и попросила объяснить тонкости. Оказалось, у лобстера надо было съесть глаза.
Урок сябу-сябу мне как-то преподала прапраправнучка самурая Ханзабуро Йошикацу на Сикоку. Она держит в старом семейном доме ресторан. Ингредиенты – крабы – полагается варить самим в бульоне даси, оттого получается вкусно. На Сикоку, четвертый по величине остров в Японии, кажется, вообще нужно ехать как раз за гастрономическими забавами. Помимо вышеупомянутых ресторанов фугу здесь работает более 800 заведений, это родина удона. Традиционную пшеничную лапшу в бульоне сануки-удон в ничем не примечательных ресторанчиках подают в огромных деревянных кадушках, один тазик берут сразу на семью. Лапшу едят с неэстетичным шумом, затягивая ее губами. По вкусу блюдо кажется пресноватым, в кадушку хочется плеснуть кружку соевого соуса, добавить креветок, ростков бобов. Однако к лапше подают только палочки и батат в темпуре. Но отнесем это к ярким гастрономическим опытам Японии.
Глава 2. Руанда. Ты примат, и я примат
Мзунгу в гостях у родственников
«Лысая горилла?» – я подумала, что ослышалась. Или, может, гид Национального парка вулканов в Руанде попросту подшутил надо мной, ведь слишком уж я беспокоилась о том, к какой группе горных горилл нам предстоит отправиться. Я не знала, смеяться или расстраиваться от такой новости. Серьезно? Мне досталась лысая горилла? Ранним утром я стояла в офисе парка и слушала инструктаж перед великим походом к редчайшим видам животных – горным гориллам. «Подопечных» распределяют каждое утро в офисе среди тех, кто заплатил нехилый взнос в полторы тысячи долларов. Семьи для группового визита подбирают по принципу физической подготовки туристов и удаленности горилл в горах. Десять обезьяньих сообществ привыкли к ежедневным визитам людей, еще за одной дикой группой наблюдают ученые. Есть семьи большие, где даже имеется несколько альфа-самцов с серебряным окрасом, достигших зрелости, тут их зовут сильвербеками.
Высказать свои предпочтения, какую из семей хотелось бы увидеть, наверное, можно, но не факт, что они будут учтены. Нам досталась группа Сабийньо, известная своими самцами – единственным в мире лысым по кличке Биг Бен и предводителем Гухондой, родившимся в 1971 году, то есть старейшим и самым крупным сильвербеком в Руанде. Всего же в семье Сабийньо насчитывалось 19 особей.
Фредерик вводил нас в курс дела, инструктаж был прост. Ничего не трогать колючего, странного, не пытаться это есть, говорить только шепотом, держаться группы, которую будут сопровождать вооруженные АК-47 треккеры и портеры – они будут нести всю поклажу, помогать карабкаться в горы и съезжать с грязных холмов, обходить болотистые местности. Завидев горилл, рекомендовалось поздороваться и затем наблюдать за их жизнью с расстояния не меньше 7 метров. Ближе подходить запрещено, но запрет часто нарушают сами приматы. Если гориллы полезут обниматься, а такое редко, но случается, предписывалось действовать по обстоятельствам. Я уже хотела обнять лысого. Ну или самого старого.
Несмотря на свой внушительный торс и сильные руки, горные гориллы совершенно неагрессивны. Но свою территорию они все же охраняют и чужаков в свой лесной круг доверия не пускают. Если сильвербек начнет бить себя руками в грудь, смотреть ему в глаза и продолжать снимать нельзя. С большой вероятностью можно получить затрещину и заодно набор явно матерных горилльих ругательств.
Как долго нам предстояло искать горилл в лесу, было неизвестно. «Возможно, мы встретим группу на полянке уже через минут тридцать, но есть вероятность, что и спустя три часа мы все еще будем блуждать по дождевому лесу», – продолжал Фредерик. И хотя треккеры, которые наблюдают за гориллами, знают их примерное местонахождение к рассвету и сообщают гидам информацию с координатами, спустя несколько часов мохнатая семья может запросто сменить дислокацию.
Нас в группе было шестеро гоминидов, приехавших в Руанду и желающих своими глазами увидеть исчезающий вид горных горилл, из тех 80 туристов, которым ежедневно выписывают официальное разрешение. Свое мы оформляли за полгода, и кто бы знал, что я получу столь забавный бонус – лысую человекообразную обезьяну. Отгрузив портеру все сумки и гаджеты (по рукам мы ударили всего за $10), отправились через ромашковое поле в дебри тропического леса. Для удобства каждому из членов нашей походной команды выдали красивую резную трость с головами горилл на ручке. Шли мы довольно бодро. То продирались через непролазные леса, которые шедшие впереди ребята громили мачете, то пересекали какие-то болотистые местности, спотыкаясь о кочки, то почти «плыли» сквозь поля с травой в человеческий рост.
Над дождевым лесом Вирунги висели тяжелые облака. Я втайне обращалась к Вселенной, чтобы дождь зарядил потом, уже после того, как мы увидим горилл.
В окутанном туманом лесу на склонах горы Вирунга было и так влажно и грязно. Идти было тяжело, чувствовалась высота. Я переживала, что не выдержит техника, будут запотевать объективы и я лишусь возможности менять линзы.
«Почему Биг Бен облысел?» – не удержалась и спросила я Фредерика, одновременно уворачиваясь от ветки, летящей в лицо. Рейнджер рассказал, что Бен потерял шевелюру будучи совсем молодым, врачи не установили причину, а в целом он абсолютно здоров.
Биг Бена мы увидели первым, он сидел в зарослях бамбука и задумчиво жевал свежие ростки. Его мощное тело, крупное, мускулистое, было покрыто блестящими черными волосами, кожа на груди и животе, вполне себе пивном, отливала серебром. На лысине лежал маленький желтый листочек, упавший с дерева. Время от времени Биг Бен поднимался, поворачивался к нам крепким задом, демонстрируя сильные накачанные ягодицы и бедра, и ловко, буквально одной лапой, ломал очередное дерево.
Лысина с волосами по бокам, как у профессора философии или инженера НИИ, явно снижала градус брутальности, сильвербек Бен выглядел добряком. Вполне возможно, он таким и был, огромный самец не обращал на нас никакого внимания, хотя мы стояли довольно близко. Все киношные аналогии с
