здесь всегда, круглый день и год, многолюдно. Но если не обращать внимания на пинки в спину, крики китайцев, оттоптанные ботинки, храм Кинкаку-дзи – тот самый Золотой павильон – полностью оправдает все возложенные на него ожидания. Сложно представить, что когда-то давно сегун Асикага Есимицу прогуливался вдоль озера Кекеоти, рассматривал островки Черепахи и Журавля. И был один! Совсем один! Знал бы он, что спустя столько лет в его обители спокойствия, в которой он обрел дзен и потерял интерес к политике и всяческим дрязгам, будет такое количество визитеров. Кстати, его дом погорел и Золотой павильон на самом деле – новодел.
Все так и бегают по кругу в Киото, не снимая кимоно: Золотой храм, Серебряный, вместо бронзового – Дайго-дзи, который, к слову, прекрасен в сезон момидзи. Квартал Гион и старый центр. Но если выйти из круга и оказаться в центре современного Киото, вдруг все станет серым.
Это город бетонных, абсолютно невыразительных, серых и безликих строений. И если станется, что не распускается вишня и не алеет клен, то городские виды могут повергнуть в легкое недоумение. Так что не снимайте кимоно!
Нара. В святом носовом отверстии
Я была в шаге от того, чтобы информагентства региона Кансай опубликовали забавную новость: в ноздре у Будды застряла журналистка из России.
Инцидент, собравший большое количество зевак, произошел в Наре, в храме Тодай-дзи – самом большом деревянном сооружении в мире, где есть сакральная колонна с дырой, которая символизирует священное носовое отверстие Будды. Считается, что тем, кому удалось проскользнуть словно юркой сопле, несказанно повезет в этой жизни, а в следующей они и вовсе достигнут просветления. За десять минут до этого я внимательно изучила технику лазания через носовые пазухи на примере японских посетителей. У них это получалось легко и быстро, словно святейший чихнул и выдал на салфетку очередного гостя.
За желанием многие лезли уже явно не в первый раз. Японцы поднимали руки, складывали ладони домиком, наклонялись бочком и лезли в ноздрю. Далее извивались змейкой и вылезали страшно довольные. Так я и сделала, но неожиданно застряла в области груди (чашка D, вы же помните). Выдав по-русски культовую фразу из мультика про Винни-Пуха, я сразу ощутила легкую неловкость. Не с руки, вернее, не с груди было как-то застрять в носу у Будды. И что немаловажно, а желание-то теперь мое сбудется или путь к нему будет тернистым и воплотится оно, если только кто-то потянет меня за руки?
Сочувствующие раздавали советы, правда, по-японски. Я же смиренно ждала, когда моя подруга – главный редактор – перестанет смеяться до слез и уже начнет предпринимать какие-то отоларингологические меры по вызволению коллеги. Мы размышляли, куда лучше меня тянуть: назад или все-таки двигаться к светлому будущему. Я настаивала на исполнении желаний. Протиснувшись наконец-то и вывалившись на пол козюлькой, я решила, что акт просветления в любом случае должен состояться, вне зависимости от грациозности прохождения ноздри, и успокоилась.
В древнюю столицу Нару мы, как и все, ехали одним днем. Этого вполне хватает, чтобы увидеть храмы, о которых так трепетно заботится ЮНЕСКО, покормить оленей, погулять по старому центру.
Нара растеряла все свое былое величие. Кажется, что она слишком рано вышла на историческую пенсию и перебирает каждый день в шкатулке воспоминания, накопившиеся за 70 лет столичного статуса (с 710 по 784 г.), как запылившиеся перстни. Древних храмов и святилищ, драгоценных раритетов зданий и здесь много. Но все дороги первым делом ведут к порогу главного святилища – Тодай-дзи, построенному в VIII веке. Внутри – впечатляющая размерами статуя Великого Будды Дайбутсу весом в 500 тонн. Светлоликого отлили в бронзе по приказу императора Сему, на святой стройке трудились более двух миллионов человек! Будду собирали по частям, а бронзу для него свозили со всей страны. Статуя получилась большая, размер только одного уха около 2,5 метра. Соответственно, огромна и ноздря. Но в носу у самого Будды ковыряться нельзя. Людям предоставляется шанс пролезть в ноздрю символическую, хоть и соответствующую по размеру статуе. За святое отверстие выдают квадратную дыру в одной из деревянных колонн. Лаз рассчитан на среднестатистического японца и европейца размера medium.
На выходе из Daibutsu-den Hall можно совершить еще один ритуал. Нет, лезть в еще одно отверстие не нужно. У деревянной статуи бодхисаттвы Кшитигарбха в смешных красных одеждах (японцы зовут его Дзизо), не стесняясь, нужно дотронуться до того места Дзизо, которое болит у вас. Исцеление придет.
Это лишь далеко не полный перечень того, что в храмах Нары можно сделать на удачу. Японцы любят предсказания. Они покупают фигурки оленей с записочками во рту и оставляют таблички с пожеланиями и мечтами, гадают на палочках в храме. Молятся и приобретают различные талисманы. У каждого святилища всегда есть свой. А храмов в Нара-парке много.
Из важных – Кофуку-дзи, часть некогда большого комплекса из 175 зданий, от которого остались лишь трехъярусная пагода XIII века и святилище с сокровищницей внутри. И конечно, Касуга-тайся, второй по важности синтоистский храм на земле. Возле него обычно надолго замирают архитекторы и дизайнеры, любуясь строением с красными балками, белой облицовкой стен и изогнутой крышей. Место таинственное, окруженное древним лесом. Вокруг много тропинок, по обе стороны от которых стоят поросшие мхом каменные светильники, между ними блуждают олени.
Олени тут повсюду, и никуда от них не деться. Они в прямом смысле захватили Нару. На бедствие, конечно, еще не тянет, но стадо в 1200 особей чувствует себя вольготно. Олени выжимают из своего «священного положения богов синто» максимум. Завлекают туристов миндалевидными глазами, заглядывают прямо в душу. Японцы оленей боготворят. Они верят, что все парнокопытные Нары по умолчанию считаются потомками великого белого оленя, на котором с небес спустился бог-громовержец, ставший первым императором Японии. Парнокопытных кормят, тщательно за ними убирают, играют для них на горне Шестую симфонию Бетховена и обрезают им по осени рога.
Но не ведитесь на эти глаза и сердечки на мохнатых попках! Едва заметив, что турист решил раскошелиться на оленье печенье, животные начинают вести себя как пьяные английские болельщики: толкаются, лягаются, кусаются и пихаются, собираясь маленьким стадом вокруг кормильца. Это похуже кормления бабуинов, скажу я вам. Оленья банда оставила пару хороших синяков на моих бедрах и сожрала даже входной билет в один из храмов. И вот об этом в новостях не пишут!
Тоба. Морские пенсионерки
В маленькой рыбацкой хижине, которая стояла на берегу Внутреннего моря, прямо посредине
