руль в белоснежных перчатках, гармонирующих с вязаными подголовниками.) Но объемы багажа не смущали нашу сопровождающую. Таксист, которому на вид было лет 90, вежливо поклонился Мидори-сан и с трудом поднял один из чемоданов, покачнувшись под его весом так, что я чуть было не кинулась ему на помощь, беспокоясь, что он сломается пополам, начал укладывать его в багажник. Места для третьего не было. Таксист развел руками в перчатках, наглядно демонстрируя, что никак не получится вместить невпихуемое. Но Мидори-сан не удовлетворилась, белые перчатки водителя явно доминировали в сложносочиненной внутренней иерархии над возрастом. Следующие минут десять она заставляла водителя играть в бесчеловечный багажный тетрис. То она вежливо рекомендовала положить чемоданы плашмя, то поперек. Но каждый раз таксист, прикрывая крышку багажника, показывал: мол, не закрывается. Кажется, когда мы синхронно начали закатывать глаза и Ольга потянулась за второй сигаретой, решение было найдено. Нет, мы не закинули на переднее сиденье чемодан. Мидори-сан вызвала еще одно такси, в котором и поехал багаж.
Вот к этой японской выдержке и нестандартной логике я всегда буду тянуться. В Японии тебя никогда не обложат матом, не будут поучать, и, даже если ты будешь попадать впросак в максимально идиотском виде, никто никогда даже в глубине души не подумает, что ты немножко дурачок.
Еще я люблю в японцах одну редкую черту – они могут абсолютно искренне восторгаться какой-нибудь ерундой. И это буквально может быть что угодно: странная игрушка из вендингового автомата, мороженое в виде хрюшки, рыжие волосы, огоньки поезда. Любая рандомная вещь. Однажды я снимала с дрона озеро Тюдзэндзи в Никко и, увлекшись съемкой и раздумьями, хватит ли заряда аккумулятора летающей пчелке или она уйдет под воду, в гости к дракону, даже не обратила внимания, что собрала за спиной внушительную толпу своих поклонников. Местные жители тихонько, чтобы не потревожить меня, подходили все поближе, чтобы посмотреть на съемочный процесс. А когда я ловко поймала дрон рукой, услышала аплодисменты и, обернувшись, так удивилась небольшой толпе, что от неожиданности поклонилась.
Эта способность быть в полном, почти детском восхищении воспитывается у японцев вместе с тонкостями процесса созерцания. Нам не дано понять всей глубины размышлений о камнях в саду, о карпах кои в пруду, о кружащемся листочке, упавшем с алого клена. Я тоже млею от минимализма икебан, цветения вишневых деревьев и алых кленов где-нибудь в старом парке «Рицурин», но меня не отпускают промашки в искусстве созерцания. Однажды я, например, так и не прониклась водоворотами Наруто.
Буйные омуты образовываются в узком заливе Внутреннего моря Сето между островами Сикоку и Авадзи, в который пытается со всей своей мощью проникнуть Тихий океан. Считается, что это четвертое по силе приливное течение в мире. Воронки довольно большого диаметра, закручиваются со скоростью 20 км/ч, исчезают и формируются вновь. Природный спектакль обычно происходит каждые шесть часов, в соответствии с расписанием луны, приливов и отливов. Лучшее время, как выяснилось, в новолуние и полнолуние, когда закручивает с особой силой.
Японцы очень любят рассматривать это уникальное природное явление со всех сторон. Сначала с высоты 40 метров, стоя на пешеходной дорожке со стеклянным полом Uzo-no-Michi, что оборудована под мостом Онаруто. Затем с берега, на площадках здания обсерватории Сендзедзики. И в кульминационном заключении – под водой, наслаждаясь пузырьками, закручивающимися вихрем за иллюминаторами корабля.
Именно в этой части я потеряла способность стоять, и включился режим приступа морской болезни. За окном все выглядело так, будто наше судно вместе с отважными пассажирами долго и тщательно смывает в унитаз.
Но именно с унитаза и началась, как ни странно, моя любовь к Японии. В свой первый приезд я сидела в номере на «…дцатом» этаже с точно таким же выражением лица, как у Билла Мюррея в фильме «Трудности перевода». Помню, что тогда шел третий день, как я не могла переключить режимы комнатного кондиционера, чтобы сделать в номере чуть теплее. Кнопки были подписаны иероглифами. Привычная последовательность действий вкупе с методом тыка не помогала. Можно было бы позвать на помощь кого-то снизу, но я не люблю ощущение фиаско. Меня могут понять те, кто впервые приезжает в Японию, сразу попадающие в ловушку крушения стереотипов. И от степени удивления и недоумения зависят дальнейшие отношения с этой страной. Я была опустошена всем увиденным. Так много людей, так много бетона, такое все непонятное, где этот футуристический город с роботами и крутыми штуками?
Меня поддерживал отельный унитаз, который, подмигивая огоньками, сразу окружил теплом и заботой, пусть и с другой стороны меня.
Унитазы фирмы Тото намного лучше роботов, которых я все же увидела позже. Новые модели умеют разговаривать и радостно приветствуют тебя, когда ты заходишь в туалет. «Тотошка» поднимает крышку и радуется иллюминацией: «Ну здравствуй, дорогая, я нагрел для тебя стульчак и включил музыку водоворотов Наруто».
О чем болтает унитаз – непонятно, щебечет он по-японски, но зато на панели управления много понятных рисунков, куда надо нажать, чтобы включить подсветку цвета сакуры.
И благодаря тому, что японцы визуалы, в какой-то момент станет легче. Японцам недостаточно текстового описания, всегда и везде все сопровождается многочисленными указателями и инструкциями с пошаговыми картинками, и на них надо бы обращать внимание. Я вот так купила отбеливающую зубную пенку. Радовалась два дня, как сверкают зубы, пока не изучила картинки: в эту пенку полагалось класть протезы, и то всего на 15 минут. И вот когда до тебя доходит, что, несмотря на нагромождения иероглифов, ты все можешь понять, тебя наконец отпускает и синтоистские боги наверняка тебе начинают аплодировать. Ты гайдзин[1] – тот, кто уже в теме, но пока с другой планеты.
Токио. Все страннее и безумнее
Япония почти всегда и для всех начинается с Токио. Здесь сложно стать своим. Этот город никогда не подходит тебе по размеру: то он слишком велик для маленького иностранца, то слишком тесен для большого приключения. Понять его можно и не пытаться, вжиться в ритм можно попробовать, но быстро устанешь с непривычки и заберешься куда-нибудь повыше, в один из панорамных баров, парящих над городом. Токио – это большой весьма сложный квест. И по типичным правилам игры время ограничено обратным билетом, загадки сложны, а когда приходят ответы, ты с радостью бросаешься на новый уровень, чтобы через секунду остановиться перед чем-то непознанным на некоторое время.
В первый раз с Токио очень сложно синхронизироваться. Я металась по классической программе: отметилась в Асакусе
