учишься. Мы там пересекались. Забыла?
Не сработало. Мысли внутри завертелись. От напряжения начиналась мигрень.
— Ты сказал, что спал со мной из жалости? — спрашиваю на полном серьезе деловым тоном. От такой смены позиций темноглазый теряется. Кивает осторожно. Будто ищет подвох в моих слова. — Так зачем я тебе сейчас? Не понимаю…
— Знаешь. — и снова этот звериный оскал. Пугающе прекрасный. Только у меня сейчас не вызывает ничего, кроме страха за собственную жизнь. Вру. Даже сейчас, когда ненавижу и боюсь, я хочу его. Больно больная на всю голову! Благо, он никогда этого не узнает. — Ты дело одно не закончила.
Тяжело вздохнув, я обреченно покачала головой. Затем стянула резинку, что всегда браслетом висела на руке. Завязала волосы и похлопала по постели рядом с собой:
— Ну, ладно. Идет.
Брови мужчины свелись на переносице. Напряжение сменилось недоумением:
— Что происходит, рыжуля?
— Иди сюда, говорю. — гордо вздернув подбородок, стараюсь казаться Ему чертовски спокойной. Как учат в дикой природе — не покажи животному свой страх. Сожрет. — Отсосу тебе по-быстрому и разойдемся. — он продолжает сидеть на месте, не двигается. Смотрит на меня так, будто я только что родину за пирожок с капустой продала. — Ты разве не этого хотел?
Тишина в комнате возникает тяжелая, давящая. Взгляд Его выдерживать сложно до невозможности, но я храбрюсь. А внутри мгла сжирает!
Вдруг он подскакивает с места. В миг оказывает рядом с постелю. Нависает надо мной коршуном. Дышит бешено, как бык у красной тяпки… Сжимает мои щеки. Мне неприятно, хочется отмахнуться. Но я позволяю ему быть главным сейчас. Боюсь пошевелиться, боюсь сделать что-то неправильно… Холодна и спокойна, как никогда ранее.
— Кто ты вообще такая, чтобы мне указывать, Света? — Михаил чеканит каждое слово. В лучах ламп его оскал кажется мне безумно животным, как у цербера.
— Никто. — мягко шепчу. Слова эхом разлетаются по пустой просторной комнате.
— Повторяй себе это почаще. — он усмехается, а затем… Взгляд его пробегается по моему телу. В тот момент я понимаю, что одеяло опало. Голая грудь привлекает его взгляд. И без того черные глаза становятся поволоченные желание… И я вспоминаю, как он жадно трахал меня в бассейне. Телу это нравится, соски встают колом.
Внутри полное смятение. План проваливается и я сдаюсь в отчаянье.
— Отпусти меня домой. — молю его тихо, пока глаза наполняются слезами. Мне кажется, такого ублюдка, как Океанов подобным не разжалобишь… Но я не специально, эмоции сами берут вверх.
— Опять приказываешь? — бровь его поднимается. И от этого простого движения мне не по себе. Жуткий тип, властный до мозга костей.
— Нет, — чувствую, как его хватка на моем лице стала нежной и аккуратной. Он гладит мою кожу, медленно спускаясь по шее. Ровно так же, как тогда в бассейне… — Прошу. Прошу, как мужчину, чье слово чего-то стоит.
Он облизывает губы, проглатывает ком и хрипит утробно:
— Попроси чего-то другого…
Мы оба понимаем, чего он хочет… Но я молчу, прикусив язык. Краем глаза вижу, как брюки в районе паха напряжены, буквально ткань рвут. Четко показывают, чего именно я себя лишаю.
Он ведь мог взять меня силой, и никто бы ничего ему не сделал. Мы у него дома, на его территории. Но мужчина почему-то бездействует. И я, черт возьми, благодарна за это.
— Оденься. — шаг назад. Он рычит, сжимает кулак и врезается в стену. Я вздрагиваю, укрываюсь одеялом и выдыхаю. Мне больше ничего не угрожает. Принял решение. Отступил. — Сейчас мой человек отвезет тебя домой.
В пути на мне лишь тонкая пижама и одеяло, в которое позволил замотаться водитель. На улице расцвело… Спать хочется так, что зубы сводит. И все же я рада, что так легко отделалась. Ведь искреннее верю, что больше никогда на своем пути не встречу Михаила Агафонова…
Наивная. Лучше бы отсосала ему тогда. Может на этом бы все и кончилось. Может… Теперь этого не узнать.
Глава 6
Вышагивая по тротуару, я пялилась в телефон и совсем не смотрела под ноги. Расписание снова изменилось и мне требовалось срочно понять: в какой корпус вуза сворачивать? Разница большая — десять минут пути. И все это в условиях экстренного опоздания!
И тут раздался громкий визг шин. Девочки, что шли недалеко от меня, завизжали и разбежались. Их едва не раздавил танк, что нагло переехал высокий поребрик. Затаив дыхание, я зажмурилась… А когда открыла глаза, оказалось, что авто припарковалось прямо около меня. Буквально в сантиметре.
— Привет, рыжуля, — заднее тонированное окно медленно опустилось. Мужчина в черных Рэй Бэнах косо усмехался. — Уже успела соскучиться? Я вот — безумно.
Я еще не отдышалась от потрясения, но уже безумно злилась. Ведь прошел всего один день без Михаила Агафонова! Один! И он снова врывается в мою жизнь самым безумным образом, какой только можно представить!
— Какого черта?! — нервно оборачиваясь, я могла лишь надеяться, что никто не заподозрит меня в связи с наглым нарушителем правопорядка. — Пошел вон!
— Нет. — он приспустил очки и пробежался взглядом по мне с головы до пят. Удивительно… На мне было три слоя одежды, но я все равно ощутила себя голой и испытала дикое желание прикрыться. — Я выходить не собираюсь. Это ты ко мне сядешь. И мы поговорим.
Тремор пробежал по телу. Гордо вздернув подбородок, я изображала из себя смелую. Как можно спокойней протянула:
— Нет. Уезжайте и не позорьте себя… И меня.
— Живо, Светочка. — он взглянул на увесистые ручные часы и поцокал языком. — Плохая девочка… Опоздала на первую пару. Или для тебя это нормально? Ты ведь у нас непослушная.
— Вы не заставите меня. — сердце в груди бешено забилось. Он слишком много знал о моей жизни. Слишком много мог. Это пугало! — Я… Я буду кричать.
Грозный холодный, совершенно безэмоциональный бас за спиной заставил меня подпрыгнуть:
— Кричи.
Я обернулась и увидела уже знакомого ранее амбала. А за ним припаркованный черный автомобиль… «Как в фильмах про бандитов!» — ужаснулась и подавила желание перекреститься.
— Тебе не о чем переживать… — мягко прошептал Океанов, открывая для меня дверь. Его палец поманил меня к себе. И почему-то в этот момент четко ощутилась удавка на шее. — Я с дружественным визитом.
Закрыв глаза, я пыталась понять: как поступить. Голова взрывалась в приступах мигрени. И, не нашла ничего лучше, чем согласиться. Просто из страха за свою жизнь. Инстинкт самосохранения сказал: лучше я сама, чем это сделает кто-то другой.
Молча села рядом и… Дышать стало невозможно. Его взгляд черных глаз скользил по мне
