мокрые, но плевать…
— Нет, я сам с ней разберусь! — рычит черноглазый так, что даже у меня сердце в пятки падает. А что тут скажешь о сотрудниках, бедолаги. — Начудили, вы, конечно. Оскорбили малышку в день рождение. Репутацию заведения портите, ребятки. А мне вот теперь отдуваться перед ней. Так сказать, отрабатывать. Нам ведь не нужны плохие отзывы. Верно?
От наглости мужчины я буквально млею! И злюсь! Шепчу под нос проклятия:
— Ой, бедный какой! Тяжело тебе пришлось… Бедный ресторан и его гребанная репутация!
— Может я тогда сам попробую как-то договориться? — спрашивает бедолага. А я уже во всю открываю панорамное окно, что ведет во внутренний дворик заведения.
— Вон пошел. — холодно и басисто Михаил дает понять, что сейчас не в себе. Как и я, собственно. — То есть, я сам в это вписался, сам и буду расхлебывать…
— Вы великий человек, Михаил Агафонович. — гордо говорит его собеседник. — Впервые вижу начальника, который сам решает мелкие проблемы. Девушка должна быть вам очень благодарна.
— О, — многообещающе рычит Михаил, — она будет, обещаю…
— Черта с два! Иди охладись в бассейне, — нервно хихикаю, пока бегу босиком по газонной траве. Оборачиваюсь в поисках двери… Все закрыто, зато забор — решетка. На адреналине буквально перепрыгиваю его, словно супергерой. Надеваю туфли и бегу прочь…
Глава 4
Утро началось с робкого стука в дверь…
Обливая себя холодной водой, все никак не могла прийти в себя. Ночь с незнакомцем все никак не выходила из головы.
— Света, — голос Ани в коридоре общежития заставил замереть, выключить воду и прислушаться, — ну, открывай уже! Сколько можно меня избегать?
Бывшая подруга достала ключи и попыталась открыть двери. Наивная, реально думала, что я не помещаю замок! Еще и психовать начала, когда ключ не подошел, гневно воскликнув:
— Вот же неблагодарная… Я вообще-то тебе тортик принесла. Свеженький, сегодня только в магазин привезли.
Я было хотела открыть бывшей подруге и поговорить. Где-то внутри еще глупо надеялась на примирение. Ведь мы дружим с восьмого класса! Вместе школу закончили, в один вуз поступили… Носили парные кулоны и обещали друг другу никогда не ругаться. А потом она начала спать с моим парнем. Который, по ее же словам, ей никогда не нравился. И с которым она убежала меня расстаться.
— Уходи, Аня. — прошептала я, ударяясь головой о дверной косяк. — Мне не о чем с тобой говорить.
— Не понимаю, зачем ты все это шоу устраиваешь? — заявила та без капли осознания соделанного. — Мы же подружки. Помнишь, я тебе туфли одалживала, когда у тебя не было подходящих? А еще заколки, косметику и даже учебники… Я единственное, что у тебя взяла — парня! И все, сразу истерика?
Мои брови поползли на лоб, а от шока слова подходящие не сразу нашлись:
— Ты это серьезно сейчас?
— Между прочим, это ты во всем виновата. Вот сделала бы вид, как мудрая, что ни о чем не знаешь и не потеряла бы хорошего партнера. А теперь твой ко мне клеиться, отношения серьезные предлагает. А я что дура чтобы отказывать? — заявила та так, будто я должна ее обнять и поддержать. Сказать, мол, не переживай дорогая. Все ты правильно делаешь! — Пойми меня, как девочка девочку.
— Не понимаю. — серьезно заявила с полной ответственность. — Занятые парни для меня — табу!
Гробовое молчание, а потом девушка чем-то ударила по двери. Я так поняла — это был многострадальный тортик.
— Кто из нас еще хуже? — ехидно заявила та. — Ты теперь порченный товар. Кому нужна не девственница?
Шок. Челюсть едва от пол не ударилась. Дверь открывать я окончательно передумала.
— Аня, я тебя не узнаю. — прошептала я, а глаза заволокла пелена слез. — А может я тебя и не знала никогда? Может ты всегда такой была? Завистливой и двуличной.
— А знаешь, — выкрикнула та, слова эхом разлетелись по коридору, — это тебе бумеранг. Жизнь все по своим местам расставила.
— За что, интересно? — розовые очки больно разбивались стеклами внутрь. Девушка, которую я наивно идеализировала, считала своей сестрой, сделала мне главную в жизни подножку.
— Ты всегда была глупее меня, но почему-то школу с золотой медалью закончила. Я к экзаменам сутками готовилась, но поступила только на платное. А ты, дура безмозглая, на бюджет проскочила. И парень твой мне первой понравился, ты должна была понять это по глазам! Но, естественно, он к тебе первой подкатил и ты ответила… — она засмеялась так, что по телу моему волной мурашки нехорошие пробежали. Мерзко, гадко и противно на душе, будто в мусорный бак провалилась. — Хоть какая-то справедливость!
С тяжелым вздохом я усмехнулась:
— В чем справедливость, Ань? Я-то себе нормального мужчину найду, а ты останешься с человеком, который способен на измены.
А потом молча, не дожидаясь ответа, отправилась в душ. Смыть с себя все те помои, что обрушила на меня некогда лучшая подруга.
****
Шаг за шагом я продвигалась по коридору вуза, думая о своем. Вдруг чья-то рука сжимает мое запястье и тянет на себя. Взбодрило сильнее любого эспрессо!
— Я буду кричать… — объявила я, как неопытная заложница. И только потом набрала полные легкие кислорода, приготовилась исполнять то, о чем объявила, как мужская рука зажала мне рот, пригвождая к стене мощным телом.
Черные глаза я узнала сразу. Меня повело мгновенно, по щелчку пальцев.
— Привет, — он оскалился совсем не приветливо. — как поживаешь?
Щеки мои пытали почти так же, как и тело, что отказывалось забывать жаркую ночь с мужчиной.
— Знакомы? — выпалила я сразу, как рот освободился. Решив, что лучший вариант — притворятся чужими людьми.
Я ощутила жуткую волну ярости, что источала каждая клеточка его тела.
— Ты немного перепутала, рыжуля. — он выгнул голову в бок и шлепнул меня по пятой точке. — Со мной нельзя так.
Страх прокатился вместе с тревогой.
— Как «так»? — и все же я старалась казаться стойкой и равнодушной.
Что Он вообще забыл в моем университете? Зачем прошел? Хотелось надеяться, что просто мимо проходил, а не специально искал…
— Если я сказал — ты нужна мне этой ночью, то ты приходишь и радостно ноги раздвигаешь. Поняла меня? — слова его хлестнули меня больнее пощечины. Я в себя прийти не успела, как он прорычал прямо в ухо: — Ой, или тебе не понравилось, что с тобой из жалости потрахались?
С губ моих сорвался истерический смех:
— И член у тебя тоже из жалости стоял? Какой вежливый парень!
Он грубо сжимает мой подбородок и заставляет посмотреть прямо в его глаза, безжалостные и
