– Милли... – Следует еще одна пауза, и кажется, что она длится целую вечность. – Мы с твоим отцом не придем.
– Что?
Темные брови Энцо взлетают вверх, когда она произносит невнятную фразу.
– Что не так? – он что–то говорит, но я качаю головой. Вместо этого он наклоняет голову поближе к моей, чтобы слышать, что говорит моя мама.
– Прости, – говорит она, как будто это хоть немного помогает.
– Но… почему ты не придешь?
Я жду новостей об ужасной аварии на шоссе, которая помешала им приехать на свадьбу их единственного ребенка. Возможно, мой отец упал и сломал бедро. Возможно, землетрясение образовало глубокую воронку между их домом и мэрией.
– Нам вообще не следовало соглашаться приходить, – говорит она тем сводящим с ума логичным голосом, который я раньше ненавидела. Я и забыла, как сильно она действовала мне на нервы. – Мы надеялись, что все, через что тебе пришлось пройти, изменило тебя. Но после того, как мы с твоим отцом всё обсудили, мы поняли, что ты такая же непутёвая, как и всегда. Я имею в виду, что ты вообще выходишь замуж только потому, что забеременела.
Она не ошибается, но всё же…
– Такое случается, мама.
– И теперь ты выходишь замуж… за кого? – Она насмешливо фыркает. – За какого–то рабочего–иммигранта в поисках грин–карты?
Энцо отдёргивает голову от телефона с оскорблённым видом.
– У меня есть грин–карта!
Я машу ему рукой, зная, что это возражение не поможет.
– Ты сказала, что приедешь. Ты сказала, что хочешь быть частью моей жизни и жизни своей внучки.
– Прости, – снова говорит она, и мне хочется протянуть руку через телефон и задушить её. – Мне просто невыносимо смотреть, как ты растишь девочку, которая станет такой же, как ты.
Я теряю дар речи.
Энцо пользуется возможностью и выхватывает телефон у меня из рук. Прежде чем я успеваю его остановить, он резко говорит с моей матерью. Я хочу сказать ему, чтобы он не утруждался, что, если моя мать что–то решила, её уже не переубедить. Но у Энцо такой взгляд, и я понимаю, что ему нужно высказать своё мнение.
– Миссис Кэллоуэй, – говорит он. Он вежлив – надо отдать ему должное. – Я хочу, чтобы вы знали: я очень люблю вашу дочь и буду хорошо заботиться о ней и нашем ребёнке. У меня уже есть грин–карта, и я не хочу жениться на ней по этой причине. Я хочу жениться на ней, потому что люблю её и хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь. Она также любит вас, и для неё было очень важно, чтобы вы приехали. Если есть хоть какая–то возможность, что вы приедете, пусть даже не на церемонию, то…
Наступает долгая пауза, пока он слушает, что говорит ему мама. На его оливковой коже редко отражаются эмоции, но сейчас его лицо краснеет.
– Нет, – говорит он низким голосом, в котором сквозит ярость, – ей не нужно было меняться, потому что с ней изначально всё было в порядке. – Ещё одна напряжённая пауза, и его голос становится тише. – Нет, я не думаю, что совершаю ошибку. – Он слушает ещё несколько секунд, а затем, наконец, качает головой. – Вы совсем не знаете свою дочь, – говорит он одновременно сердитым и печальным голосом. – Я надеюсь, что однажды вы осознаете, какую ужасную ошибку совершили. Но пока мы не хотим видеть вас здесь или в нашей жизни.
Я смотрю на него, пока он заканчивает разговор и молча возвращает мне телефон. Я даю ему секунду, чтобы он мог взять себя в руки.
– Что она сказала? – спрашиваю я, хотя не уверена, что хочу это знать.
– Тебе будет лучше без неё, – вот и всё, что он говорит.
Он даже не хочет мне рассказывать. Но это нормально. Я уловила суть.
Ого. Я не могу поверить, что это происходит. Мои родители не приедут на мою свадьбу. Они оставили свою единственную дочь одну в день её свадьбы.
– У нас больше нет свидетеля, – говорю я, и мой голос предательски дрожит.
– Мы найдём кого–нибудь, – обещает он. – Здесь целая ратуша. Много людей.
– И… и у меня больше нет чего–то старого…
У меня голова идёт кругом. Этот день должен был стать лучшим в моей жизни, но одна трагедия сменяет другую. Это знак того, что нам с Энцо не суждено быть вместе? Или, может быть, просто сегодня утром я осмелилась подумать, что мне повезло. Как я могла быть такой глупой? Мне не везёт – мне никогда не везёт! Я самый невезучий человек на свете.
И в довершение всего этот лысый мужчина продолжает пялиться на меня.
Я смотрю на него в ответ. На этот раз он не отводит взгляд. Он сверлит меня злобным взглядом. Это явно он – тот самый мужчина, который угрожал перерезать мне горло. Тот самый мужчина, который говорил, что убьёт меня в день моей свадьбы.
Что ж, с меня хватит.
Не успев опомниться, я шагаю по заснеженному тротуару в сторону лысого мужчины, не обращая внимания на то, что моя обувь совершенно не подходит для улицы. Я сжимаю руки в кулаки, и моё сердце бешено колотится в груди.
Сейчас всё закончится.
Глава 10.
Мне требуется около двух секунд, чтобы дойти по тротуару до того места, где стоит лысый мужчина. Энцо спешит за мной, окликая меня по имени. С другой стороны, я совсем забыла о том, что у меня обморожены уши.
– Милли! – кричит он. – Пожалуйста! Я люблю тебя. Твои родители не имеют значения!
Но я не останавливаюсь, пока не оказываюсь прямо перед мужчиной в тёмном костюме. Достаточно близко, чтобы я могла ткнуть пальцем ему в лицо. Я хочу, чтобы он знал, что я его не боюсь. Мне всё равно, сколько раз он мне позвонит и какие угрозы будет шептать в трубку. Он меня не запугает.
Я чёртова Милли Кэллоуэй, и я никого не боюсь.
– Слушай меня, кусок дерьма! – выплёвываю я ему в лицо. – Я знаю, кто ты!
Его глаза расширяются, и я удивляюсь их ярко–голубому цвету.
– Ты ведь Милли Кэллоуэй, не так ли?
– Чертовски верно! – Я стискиваю зубы. – И я просто хочу, чтобы ты знал: что бы я ни сделала, я сделала это по правильной причине. И если ты думаешь, что можешь мне угрожать, то лучше подумай ещё раз! Я гораздо жёстче, чем ты думаешь, приятель.
Лысый мужчина быстро моргает.
– Да, я знаю, что ты крутая. Ты спасла жизнь моей сестре.
Я замираю на полуслове. Это совсем не то, что я ожидала от него услышать.
– Я... что?
Губы мужчины растягиваются в застенчивой улыбке, когда он сжимает руки.
– Я так рад, что наконец–то смог с вами познакомиться. – Его ресницы снова подрагивают – это нервный тик. – Меня зовут Пол. Моя сестра… Её зовут Диана Видмайер… Ди…, и она была в ужасном браке. Муж наверняка убил бы её, а у него были приятели в полиции. Ди оказалась в ловушке. Ты помогла ей сбежать. – Его глаза наполняются влагой, и из левого глаза скатывается слеза. – Ты спасла жизнь моей сестре. Мы у тебя в долгу.
Ди Видмайер. Конечно. Я помню её с прошлого года. Я помню синяки на её руках, ногах и спине, которые её муж думал, что никто не заметит.
– С Ди всё в порядке?
– Да. Благодаря тебе. – Он протягивает руку и берёт мою ладонь в свои. – Когда я увидел тебя, я просто должен был сказать, как много для нас значит то, что ты сделала. Если тебе когда–нибудь что–нибудь понадобится… если я могу что–то для тебя сделать…
Ладно, я думаю, что этот парень не тот, кто угрожал мне по телефону. Если только он не актёр, достойный Оскара, то его благодарность искренняя. Эти слёзы искренни и вот–вот прольются.
– Ты мне ничего не должен, – выпаливаю я. – Я просто рада, что с твоей сестрой всё в порядке.
– Вообще–то… – Энцо откашливается, вмешиваясь в наш разговор. – Ты можешь оказать нам одну услугу.
Глаза Пола загораются.
– Конечно! Как я и сказал, всё, что пожелаешь.
– Мы с Милли собираемся пожениться, – объясняет Энцо, – и оказалось, что у нас нет свидетеля. Как думаешь, ты мог бы…?
Пол сияет.
– Для меня это будет честью!
Энцо подмигивает мне.
– Видишь? Я же говорил, что мы найдём свидетеля. А что касается чего–то старого… – Он смотрит на Пола, который нетерпеливо поправляет галстук в ожидании церемонии. Это так мило. – Вы не могли бы оставить нас на минутку?
