Они опять близко-близко друг от друга, как и в Новый год. Так близко, что Хоуп видны золотистые искорки в зеленом море его глаз, сдерживаемые эмоции и настороженную внимательность во взгляде. Она вовсе не хотела льнуть к нему, тело сделало это за нее. Хоуп резко уперлась ладонью в грудь Райдера. Кажется, его сердце стучит неровно… Или она выдает желаемое за действительное – не одной же ей волноваться!
– Лиззи закрыла Оуэна и Эйвери в «Элизабет и Дарси», – вспомнила Хоуп. – Хотела, чтобы они… поцеловались, узнали друг друга получше. Романтичная натура.
Райдер на шаг отступил, и волшебство мгновенно рассеялось.
– Сейчас она просто вредина.
Окно, которое открыл Райдер, медленно закрылось само собой.
– Если не ошибаюсь, Лиззи делает нам официальное заявление.
Немного придя в себя, Хоуп провела рукой по волосам. В эту минуту она выглядела спокойнее, чем Райдер.
– Ради всего святого, Райдер, просто поцелуй меня, и все. Не волнуйся, ты не умрешь, зато Лиззи выпустит нас отсюда.
– А может, мне не нравится, когда женщины – хоть живые, хоть мертвые – мною манипулируют.
– Уверяю тебя, этот поцелуй не станет для меня главным событием дня, а гости вот-вот появятся. Или… – Хоуп взялась за телефон, – я звоню Оуэну.
– Нет, не звонишь.
Теперь он у нее на крючке. Чтобы кто-то из братьев пришел на помощь? Он не допустит такого унижения. Очевидно, поцеловать ее, по прикидке Райдера, – меньшее из двух зол. Повеселев, Хоуп улыбнулась.
– Закрой глаза и думай об Англии.
– Очень смешно.
Райдер шагнул к ней, уперся обеими ладонями в дверь.
– Учти, я делаю это только из-за того, что потерял кучу времени и мечтаю о холодном пиве.
– Хорошо.
Он подался вперед, на долю секунды замер на расстоянии вздоха. Не оценивать, приказала себе Хоуп. Не реагировать. Это ничего не значит. Ничего не значит!
Ее обдало жаром и светом, и от кончиков пальцев ног до самой макушки пробежала уже знакомая сладкая волна. Райдер не дотронулся до нее, сомкнулись лишь их губы, но Хоуп пришлось вонзить ногти в ладони, чтобы сдержать порыв и не податься вперед. Чтобы не обнять этого мужчину, не прижаться к нему всем телом. И все же она чуточку обмякла, расслабилась, наслаждаясь долгим поцелуем.
Райдер собирался лишь коротко чмокнуть Хоуп, как чмокнул бы знакомую, родственницу или невыразительную толстушку в годах с выводком внуков, однако погрузился в этот поцелуй весь без остатка. Вкус этой женщины, ее аромат, податливые губы… Ощущение было не приторно-сладким и не острым, нет, Райдер испытывал какую-то восхитительную, загадочную смесь одного и другого. Нечто связанное исключительно с Хоуп Бомонт. Оно, то есть она взволновала его глубже, чем следовало; сильнее, чем он того хотел. Отстраниться от нее стоило ему невероятного усилия.
Секунду или две он продолжал смотреть ей в глаза, а потом Хоуп выдохнула, разжала кулаки, осторожно взялась за дверную ручку.
– Ну вот. – Дверь открылась. – Сработало.
– Идем отсюда, пока она не передумала.
Как только они оказались в коридоре, Райдер сразу зашагал к ярко горевшему светильнику, поднял с пола плафон и водрузил его на место.
– Готово. – Стоя у стены, он бросил на Хоуп еще один долгий взгляд. Она собралась что-то сказать, но в этот момент звякнул дверной колокольчик.
– Гости прибыли. Я должна…
– Выйду через черный ход.
Хоуп кивнула и поспешила вниз по лестнице.
Райдер прислушался к стуку ее каблучков по деревянным ступенькам, сделал глубокий вдох.
– Больше таких идиотских фокусов не выкидывай, – вслух произнес он. В компании верного Балбеса он вышел из гостиницы и двинулся своей дорогой, прочь от аромата жимолости и Хоуп Бомонт.
3
Найти время на себя – задача не из простых, однако любая женщина нуждается в совете и помощи подруг. На следующий день Хоуп улучила-таки свободную минутку: завтрак для гостей готов, а «Веста» еще не открылась.
В начале одиннадцатого она впорхнула в ресторан. Клэр и Эйвери уже сидели за столиком, изучая на экране айпада варианты свадебного платья.
– Я принесла маффины. – Хоуп поставила на стол маленькую корзиночку, откинула веселенькую красную салфетку. – С черникой, еще теплые. Спасибо, что собрались.
– Ты дала понять, у тебя что-то срочное. – Эйвери втянула ноздрями запах, заурчала от удовольствия и немедленно принялась жевать маффин.
– Не то что бы срочно. Просто надо поговорить. Я же знаю, как вы заняты.
– Дела подождут. Присаживайся, – сказала Клэр. – Что с тобой? Ты какая-то замотанная.
– Да нет, со мной все в порядке. Просто… – Хоуп покачала головой и села за столик. – В общем, в гостинице начали барахлить светильники, – начала она и поведала подругам первую часть истории.
– Примерно то же она проделала со мной и Оуэном. Мило, конечно, хоть и странно.
– Ничего милого. Я была вне себя от злости. А он, представляете, открыл окно и всерьез подумывал сбежать через крышу.
– Ясное дело.
– Ясное дело?! – Хоуп изумленно уставилась на Клэр.
– «Ясное дело» – ответ на твой вопрос. И да, ясное дело, он собирался вылезти через окно. Типичный мужской ход мысли. – Клэр стало смешно, однако, будучи на стороне задушевной подруги, она ободряюще похлопала ее по руке. – У меня трое сыновей, уж я знаю мужские штучки.
– Это точно, – подтвердила Эйвери.
– Глупость какая-то. Тем более что у нас обоих исправно работали мобильники. Я хотела позвонить Оуэну или Бекетту, ну, или в пожарную часть.
– Разумно и очень по-женски. Парень к такому способу прибегнет в самом крайнем случае, разве что под угрозой голодной смерти.
– Что ни говорите, это глупо. – повторила Хоуп. – И я высказала ему все, что о нем думаю.
– Так-так, уже интереснее, – довольно потерла руки Эйвери.
– Он ведет себя грубо, вечно чем-то недоволен. Даже по имени меня никогда не называет. Относится ко мне как к зубной боли, а я не зубная боль!
– Ну что ты, нет, конечно, – успокоила Клэр негодующую Хоуп.
– Я выполняю свою работу и стараюсь не попадаться ему на глаза, а что получаю в ответ? Поджатые губы и хамство, когда он снисходит до того, чтобы признать мое существование.
– Возможно, он к тебе неравнодушен, – предположила Эйвери, – поэтому старается задеть тебя или, наоборот, делает вид, что не замечает.
– Ага, – кивнула Хоуп, откидываясь на спинку стула. – Вполне возможно. В восьмилетнем возрасте. Я сказала ему, что он хам, и в отношении меня это чистая правда. А он заявил, что я задираю нос, и обозвал воображалой.
– Ты кто угодно, только не воображала. Но знаешь…
Хоуп посмотрела на Клэр с прищуром.
– Что?
– Некоторые люди ошибочно так считают. Они уверены, будто по-настоящему красивые женщины задирают нос.
– Тогда это хамство и снобизм. Спасибо, что просветила. Ах да, он ведь еще проехался насчет моих туфель!
– Опасная территория, – пробормотала Эйвери.
– То есть ты решила выяснить отношения, – начала Клэр.
– Нет, мы их не выяснили, если не считать выяснением то, что каждый из нас остался при своем мнении.
– Как же вы все-таки вышли? – поинтересовалась Эйвери.
– Вот! – Хоуп подняла указательный палец. – Я подумала как раз о том, что ты только что сказала. О том, как Лиззи подшутила над тобой и Оуэном. Я предложила Райдеру поцеловать меня, и он, естественно, мне нахамил. Не понимаю, что тут такого? Он уже делал это раньше – и ничего, не умер.
– Стоп, стоп, стоп. Перемотай назад. – Эйвери изобразила в воздухе вращающуюся катушку. – Райдер целовал тебя раньше?
– Тот поцелуй ничего не значил.
– Судить не тебе, а нам. Когда это произошло?
– Господи, ерунда какая. В канун Нового года. Мы случайно столкнулись на кухне у Оуэна, прямо возле стойки. Вышло очень неловко. Но если бы мы не поцеловались, то чувствовали бы себя еще более неудобно. В общем, нам просто некуда было деваться. Совершенно пустяковый поцелуй.
