— Мы перерыли все постели и одежду, вытрясли ковры и исползали на четвереньках полы.
— Ты думаешь, Элиза?.. — спросила мадам, и Маргерит затаила дыхание. Но Бастин уверенно покачала головой.
— Это добропорядочная девушка. Она показала нам всю свою одежду. Кроме того, она не покидала комнату с тех пор, как вы принесли кольцо.
— Проклятие господне над нами! — простонала мадам, но Маргерит знала, что та преувеличивает. — Маркиз так возбужден, несмотря на ее вчерашний каприз, что взял бы ее сейчас же.
— Но его привлекает лишь ее молодость! — в ужасе воскликнула Бастин.
— Ее молодость — это именно то, чего он хочет. Он хочет омолодить самого себя или обрести то, чего никогда не имел. Он впервые почувствовал себя молодым, и теперь способен говорить только об одном — о зеленых островах и новых землях. Но, кроме всего этого, ему нужна еще непорочная девица!
— Мадам!.. — возмутилась Бастин.
— Пока что Роберваль не заключил сделку, но он отправляется в Париж с маркизом, а я остаюсь здесь…
Она замолчала, будто вспомнив о том, как Бастин любила Маргерит, и выслала девочку из комнаты.
Маргерит медленно вышла во двор, продолжая размышлять. Двое ее врагов скакали по дороге в Париж, а ей оставалось только ждать, в то время как решалась ее судьба.
Наконец она позволила себе забыть о них, как заставила себя забыть о спрятанном кольце.
Пьер спрыгнул с дерева, едва она подошла. Уперев руки в бока, он удивленно разглядывал ее платье из грубой шерстяной ткани и неприбранные волосы.
— Сегодня ты не так прекрасна, — съязвил он, уверенный, что это разозлит ее.
Девочка глубоко вздохнула.
— Да, — невесело согласилась она. Ей очень хотелось, чтобы Пьер разделил ее горе, но никак было не найти слов, чтобы рассказать о своей тайне. — Мое новое платье выстирано.
— Ты только послушай, что сказал аббат! — возбужденно воскликнул Пьер. — Они сражаются здесь, в Пикардии. Войска императора…
— Здесь? — переспросила Маргерит, растерянно озираясь по сторонам.
— Не здесь, глупая, на границе.
— А!.. — ей недосуг было думать о реальных событиях, происходивших в нескольких лье отсюда, или о том, что случится через год, через месяц, даже и завтра. Ей хотелось вернуться во вчерашний мир, который она так хорошо знала, потому что он был частью ее.
Пьер сел верхом на свисающую ветку, которая давно служила ему боевым конем. На ней он раскачивался и в десять, и в двенадцать лет.
— Я въеду в лагерь, встану на одно колено, положу свой меч к ногам герцога и склоню голову…
— Нет, нет, Пьер! Не ходи сражаться с императором! — Маргерит протянула к нему руки. — Посади меня на своего коня, и давай уедем в Аббевиль.
— Попозже, мадемуазель. Сначала я должен одержать победу. Я должен получить рыцарское звание от короля. Потом я вернусь за тобой.
— Нет! — решительно тряхнула головой Маргерит. — Давай уедем в Аббевиль сейчас! Пожалуйста, Пьер! — Она достала из кармана конфету, припасенную с обеда. — Посмотри, я дам тебе эту конфету, если ты сделаешь это!
— Попались, дьяволята!
Они обернулись одновременно — и увидели мадам де Роберваль, зло глядевшую на них. Она схватила Маргерит за плечо и наотмашь ударила ее по щеке.
— Флиртуешь с этим негодяем!
Пьер пришел в такое же неистовство, как и Маргерит, которую еще никогда никто не бил. Он спрыгнул с ветки и встал перед разъяренной женщиной.
— Я не негодяй, мадам, и девушка не сделала ничего дурного.
Мадам оглядела его с ног до головы.
— Кто же ты такой и откуда взялся?
— Я племянник аббата, — твердо ответил Пьер. — И я перелез через стену из аббатства.
— Убирайся прочь. Аббат узнает от меня о поведении своего выродка. — Она толкнула Маргерит. — Ступай в дом, распутница! Не подобает нареченной невесте упрашивать какого-то негодяя взять ее в Аббевиль.
ГЛАВА 7
Мадам ходила взад и вперед по своей комнате, поджидая Бастин, и нервно пинала ковер на полу. Ее взбесила вовсе не прерванная сцена, хотя она и чувствовала удовлетворение. Надежда Маргерит сбежать с возлюбленным была всего лишь детским капризом, а дерзкий мальчишка будет наказан, когда аббат получит ее послание.
Гораздо больше ее беспокоило то, что маркиз начал угрожать Робервалю, а не обращаться с ним, как с хранителем жемчужины, каковой является его племянница. Мадам почувствовала неподдельную тревогу, опасаясь за осуществление своих планов. Маркиз был своенравным и не терпел возражений. Его недоверие к Робервалю заставило оговорить время, когда он получит девушку. Он предложил деньги в залог того, что свадьба не состоится до тех пор, пока девушка не будет готова.
— Если он оставил залог Робервалю, то сможет сыграть свадьбу хоть завтра, — цинично пробормотала мадам де Роберваль.
В этот момент в дверь постучали, и в комнату вошла Бастин. Мадам собралась с мыслями.
— Вы знаете, где я ее нашла? — требовательно спросила она. Бастин кивнула, почувствовав комок в горле. — Роберваль убьет нас обоих, если с ней что-нибудь случится.
— Это не то, что вы думаете, — сказала Бастин. — Они дружат несколько лет…
— Несколько лет? Вы хотите сказать, что эти тайные встречи?..
— Они тайные только из-за Пьера, — ответила Бастин. — Я часто была с ними. Они встретились, когда ей было пять, а ему — восемь. Они ни с кем больше не дружили.
— И все же вы знаете, что скажет ее дядя, если узнает об этом негодяе.
— Он не негодяй, мадам. Он племянник аббата, Пьер де Шабо, племянник аббата и…
Глаза мадам расширились.
— Племянник адмирала? — тихо спросила она.
— Да, мадам. Это и есть тот Пьер, которого должны наказать. Аббат очень строгий. Он бережет мальчика и его состояние для церкви.
— Вы думаете… они любят друг друга? — с надеждой спросила мадам.
— Любят? Они любят как дети. Они представляют себя рыцарем и дамой…
Мадам отвернулась, чтобы скрыть возбуждение. Союз с племянником Филиппа де Шабо, близкого друга короля и его советника — как бы это ускорило ее продвижение в свет! В этом случае Маргерит действительно осчастливила бы своего дядю!
— Прикажите запрягать лошадей, де Лор, — решительно приказала мадам. — И пусть соберут мои вещи. — Бастин удивленно взглянула на нее. — Мессир де Роберваль должен узнать об этом.
Бастин неохотно направилась к двери, но на пороге обернулась.
— Мадам, зачем ему знать об этом? Я клянусь, что в этом нет ничего дурного!
Мадам махнула рукой и дождалась, пока закрылась дверь. Потом вдруг театрально хлопнула в ладоши.
— Ничего такого! — нарочито громко и четко повторила она. — Ничего!
