Нет, этого не может быть. Они всегда были у меня на виду. Из них никак не могли сделать подопытных, не смогли бы вколоть сыворотку. Не смогли…
* * *
Резко приподнялся с подушки, пытаясь справиться с охватившим меня удушьем. Простыни подо мной пропитались холодным потом и, тяжело дыша, я скинул с себя одеяло.
Кошмар. Так я заключил, обнаружив себя в своей комнате. Просто страшный сон.
Лучи рассветного солнца пробивались в спальню сквозь полупрозрачный тюль, окрашивая комнату в желто-алый, и теплый ветер, дующий из приоткрытого окна, мягко теребил ее. Но, несмотря на ветер, в спальне всё равно было невыносимо душно. Или мне так только казалось?
Лентой кинопленки перед глазами пронеслись события последнего вечера. Поездка в прибрежный городок, зараженный ребенок, его скоропостижная смерть… Неудивительно, что после увиденного там зрелища мне приснилась такая хрень. Иначе и не скажешь.
Собравшись с мыслями, бросил взгляд на черно-белый циферблат часов, расположенных на прикроватной тумбочке. Значит, встал еще до будильника — целых два часа до начала рабочего дня. Самое то для легкой пробежки, да еще и время свободное останется, чтобы немного в себя прийти.
Поднялся, тряхнул головой и принялся натягивать домашние штаны.
Что-то в последнее время я сам на себя был не похож. Меня это невыносимо раздражало и напрягало одновременно. Слишком много мыслей вместо того, чтобы действовать. Слишком много сомнений, подтачивающих изнутри. Такими темпами моя фигура далеко по игровой доске не продвинется, а одно неосторожное движение — и ее вовсе сожрут.
Как никогда прежде мне стоило прислушаться к наставлениям старины Хоку, взять себя в руки и методично начать преодолевать преграды, возвысившиеся на пути. Холодный расчет без опоры на чувства и эмоции. В сложившихся обстоятельствах это стало бы единственным разумным выходом, чтобы не подвергать опасности ни себя, ни тех, кто оказался мне действительно дорог.
Поднявшись с кровати, только сейчас почувствовал приятный аромат свежеприготовленной еды, чем-то напоминающий мне запахи из моего сна. За исключением того, что на этот раз они были вполне реальны и дотянулись аж до спальни.
Неужели у нас гости? Так рано? Ведь это явно не стряпня моей сестры, от одного запаха которой начинали одолевать рвотные позывы. Кулинарными способностями Джина была обделена в равной степени, что и Харин, так что, осторожно приоткрыв дверь спальни, я выглянул из-за нее и тем самым убедился в своих предположениях.
С утра пораньше к нам, оказывается, наведался детектив Кён. Именно его широкая спина маячила у плиты, в то время как сестренка сидела на высоком табурете напротив островка и о чем-то тихо переговаривалась с детективом.
— Кхе-кхем, — демонстративно прокашлялся я, выходя к ним обоим, и мужчина тут же обернулся ко мне со сковородкой в руках.
Вообще, первое время совместное проживание с Джиной приносило мне дискомфорт, доходивший порой до крайне неловких ситуаций. Слишком уж я привык к жизни в одиночестве, и иногда забывался настолько, что мог позволить себе выйти из комнаты в трусах или из душа с обернутыми полотенцем бедрами. Почему-то исключительная память не распространялась на столь посредственные вещи, как быт.
Однако вскоре я свыкнулся с мыслью, что под одной крышей нахожусь не один. Домашняя одежда стала моим неотъемлемым атрибутом с самого утра, а в ванну я теперь всегда прихватывал с собой сменную одежду.
— Скоро будет готово, — с улыбкой заверил меня Джинхёк, когда я присел на соседний с сестрой табурет.
— Так-то мое утро обычно не с завтрака начинается, а с пробежки.
— Живешь по расписанию, прямо как дед старый… — не удержалась Джина от едкого замечания в мой адрес.
— Это дисциплина, — поправил ее, и девушка демонстративно закатила глаза. — Которой бы тебе не помешало научиться.
Себе она в привычках тоже не изменяла, но всё же я испытал облегчение, вглядевшись в светлое личико Джины без единого намека на почерневшие вены. Остаточные ощущения от пережитого во сне прилепились ко мне так, что вряд ли их удастся смыть, даже стоя под ледяным душем.
— Я подумал, что нам следует поговорить после… после увиденного вчера, — окинул меня Джинхёк многозначительным взглядом.
Сковороду со смесью овощей, приправленных пряным соусом и специями, он поставил перед нами на островок. Действительно недурно, но по части проживания в одиночестве детектив нисколько мне не уступал. За такое время вполне можно научиться готовить.
— Джину в курс дела я уже ввел, — предупредил лейтенант, когда я едва заметно кивнул в сторону любопытной сестры. — Всё равно узнает рано или поздно. И желательно бы от нас, а не от кого-то другого.
— Мы видели то, что видели, — невозмутимо пожал я плечами. Возникшее в голове лицо мальчишки, корчившегося в предсмертных муках, частично отбивало аппетит. — Что тут еще обсуждать?..
— Аукцион, — напомнил Джинхёк, хотя смысла в этом не было. Я и так помнил о мероприятии, которое должно было состояться через две недели. — Теперь для нас это не единственная зацепка. Ты говорил, что знаком с опекуном того мальчика. Может, знаешь, где они жили? Знаешь, откуда можно начать?
— Я бывал там, — не стал я юлить и отрицать очевидное. — Всего один раз. Но адрес помню.
— Тогда для тебя не секрет, что на месте преступления часто оставляют улики, Алекс. Хотя бы одну мы найти должны, если поторопимся с ее поисками.
Маленькая рыбацкая деревушка на берегу. Двухэтажный дом, наполненный уютом и светом. Таким я запомнил его перед отъездом, но как он мог выглядеть сейчас, будучи опустевшим? И действительно ли лабораторные крысы доктора Сугахары могли оставить после себя нечто, что навело бы нас на верный след? Я сильно сомневался в этом.
— У них твой друг. Приятель, знакомый… без разницы. И ты так просто это оставишь, дожидаясь аукциона? — подался Джинхёк вперед, уставившись на меня испытующим взглядом.
— Времени прошло немало. Либо Инхо уже мертв, либо пока еще не мертв, но уже на полпути к этому. Мы должны быть осторожны.
Не думаю, что слова мои ушли далеко от истины. Если Хакамаду и остальных забрали живыми, то исключительно ради пополнения рядов подопытных. Ему наверняка уже успели вколоть сыворотку, и если так, то неважно, смогу ли я устроить его побег даже если обнаружу лабораторию, в которой его держат. Спустя время понадобится новая доза, и парень закончит так же, как подсевшие на эту дрянь модификанты.
Мы сможем покончить с этой историей, только если подрежем корни. Выйдем на организатора и избавимся от него. Иного не дано.
— Не думал, что ты такой пессимист, — прищурился детектив.
— Поправочка — реалист, — ответил ему в той же манере. — Неизвестно, сколько лабораторий сейчас действует на территории Кореи, если их влияние распространилось уже на материк. Никакая улика не поможет нам выйти на всю сеть одномоментно. А вот поставщик — дело другое.
— И всё-таки в жилище этого твоего Хакамады нам заглянуть стоит, — оставался Джинхёк при своем. — Ехать туда в одиночку — не вариант, а вдвоем безопаснее. Может, из местных кто-то что-нибудь расскажет? Опросим свидетелей, составим цельную картину. Что мешает?
Я задумался.
Работа. Работа мешает. Меня поставили во главе проекта наравне с переведенным Чхолем, и до начала аукциона хотелось бы утрясти организационные моменты, связанные с постройкой одной из фабрик. Определиться с регионом, распределить задачи между своими подчиненными и заняться составлением бизнес-плана, которого от меня требуют.
С другой стороны, та деревушка, в которой Хакамада проживал с сиротами, находится на территории материка. Время для ее посещения можно было бы выделить, если постараться. Отправиться в командировку, но отделиться от коллег на пару-тройку часов по «неотложным» делам. Не так критично, как кажется на первый взгляд, но стоило ли оно того?..
— Другого такого шанса может и не представиться, — продолжал наседать Джинхёк. — Как только в лабораториях прознают о смерти модификанта в полицейском участке, они могут вернуться на место, чтобы подчистить оставшиеся следы.
