о хахане о худжауре. И книгу он свою назвал не «Хахан о худжаур», а «Юань-чао би-ши». Это говорит о том, что он не верил в бредовую гипотезу о хахане о худжауре и понимал, что книга эта называлась «Юань-чао би-ши джу». К его несчастью, уже не было Поля Пеллио, который, как в случае с Ван Говеем, смог бы по достоинству оценить его блестящую идею.
Но это не мешает нам с вами пойти по его стопам дальше в выяснении истины.
Глава 6
Почему важен комментарий Ван Говея к Мэнда Бейлу?
Для того чтобы приблизиться к смыслу заглавия, нам с вами вначале надо понять, что из себя представляет произведение «Мэнда бейлу». Информацию для понимания возьмём из труда Н. Ц. Мункуева, являющегося переводом работы Ван Говея «Мэнда бейлу цзянь чжэн» (исследование и комментарий к Мэнда бейлу).
«Мэнда бейлу», записки китайского путешественника, южносунского посла, направленного к монгольскому наместнику в северном Китае, является древнейшим сочинением, специально посвященным монголам. В тексте записок автор три раза называет своё имя: Хун.
Начиная с XIV века автором записок считался сунский генерал Мэн Хун. Однако в 1926 г. Ван Говеем было отмечено, что автором «Мэнда бейлу» является, вероятно, Чжао Хун. На основании текста «Мэнда бейлу» предполагается, что в 1220 году Чжао Хун побывал у монголов, затем, в 1221 г., посетил в Янцзине гована Мухали, наместника Чингисхана в северокитайских землях. Первый перевод «Мэнда бейлу» на русский язык был выполнен В. П. Васильевым и издан в 1859 году. В 1975 году был опубликован труд Мункуева Н. Ц., являющийся переводом комментария Ван Говея.
Нам с вами надо обратить внимание на пару моментов из этого комментария. Процитируем первый, вместе со словами Ван Говея и Мункуева.
Итак.
Я Хун лично замечал, как их временно замещающий императора гован Мохолу каждый раз сам называл себя «мы татары»; все сановники и командующие также называли себя «мы»… Подозреваю, что [после этого слова] пропущено три иероглифа: «Да-да жень». Они даже не знают, являются ли они монголами и что это за название, что такое название династии и что такое название годов правления.
Что необходимо понять из этого отрывка?
А то, что монголы сами себя так не называли, и названия их мы можем узнать из китайских источников, то есть что их название Мэнда, мы узнаем из произведения «Мэнда бейлу».
Теперь давайте посмотрим другой отрывок, также со словами Ван Говея и Мункуева:
«Чжао Хун, общавшийся как посол, прежде всего с представителями высших кругов монгольского общества, сообщает нам некоторые важные сведения об организации политического управления современным Китаем, большая часть которого ко времени прибытия туда этого посланника была оккупирована монголами. Больше всего он говорит о сподвижнике Чингисхана – Мухали, который накануне выступления монгольских войск в поход в среднюю Азию в 1217 году был оставлен завоевывать Северный Китай».
И ещё.
«Это, очевидно, подтверждает содержащееся в Юань ши и других источниках указание на то, что за заслуги в завоевании Китая Чингисхан приказал оказывать Мухали такие же почести, как ему самому».
Что же мы должны понять из вышеприведенной информации?
А то, что документ «Мэнда бейлу» находится на одном уровне с «Сокровенным сказанием» монголов.
Но… «Сокровенное сказание» озаглавлено «Манхолунь ниуча точаань», то есть монголы в нем названы как манхолунь. Такого не может быть, что в произведениях высочайшего уровня, написанных в одно и то же время, монголы в одном названы Мэнда а в другом – Манхолунь.
И всё бы ничего, но до комментария Ван Говея, судя по всему, ученый мир склонялся на сторону «Сокровенного сказания», потому что в нём, научном мире, безусловно, бродили идеи о том, что «Мэнда бейлу» написал не Мэн Хун, а следовательно, и прочие факты подвергались сомнению… Но… Когда Ван Говей сделал свой комментарий, Поль Пеллио одобрил его, а за ним и научный мир принял этот комментарий, то обнаружился парадокс. То есть два взаимоисключающих (противоречащих) суждения, а именно два разных заголовка, оказываются в равной мере доказуемыми.
Ван Говей своим комментарием создал равное доказательство. И научный мир до сих пор не избавился от этого парадокса.
Для избавления от парадокса учёные всего мира придумывают гипотезы, одну из которых озвучил в 15 цзюанях Панкратов. Но дальше гипотез не уходят, потому что при внимательном рассмотрении они рассыпаются.
Глава 7
Эффект бабочки
В первой главе мы с вами поняли, что Панкратов блестяще догадался о том, что произведение, которое называется в нашей парадигме «Сокровенное сказание монголов», на самом деле называлось в китайском тексте «Юань-чао би-ши».
Как было сказано в предыдущей главе, возможно, если бы был жив Поль Пеллио, он бы по достоинству оценил эту, без сомнения, блестящую идею. Но Поля Пеллио не было, а люди науки не хотели её оценить. Мало того, они, похоже, в принципе безразлично к ней отнеслись. Почему, с их точки зрения, идея Панкратова ничего не добавляла к парадигме и не убавляла её. Почему, с их точки зрения, она, эта идея, была как бы нейтральной к парадигме?
Для того, чтобы это понять, нам с вами снова надо обратиться к спорам Козина и Панкратова и заглянуть немного назад во времени. Для чего же это надо? Рассматривать их спор… Это необходимо, потому что мы увидим взгляды людей с противоположными позициями на одну проблему и сможем сделать свои выводы.
Итак…
Давайте посмотрим, что говорил о произведении Козин. Процитируем из введения в изучение памятника к «Сокровенному сказанию»…
«Прежде чем перейти к обсуждению поставленного вопроса, необходимо высказать несколько общих соображений, относящихся к происхождению и истории памятника, который, как выше упомянуто, состоит из трёх частей: а) транскрипция китайскими знаками, в) подстрочный монголо-китайский словарь и с) сокращенный китайский перевод – п ересказ. Кроме того, по свидетельству китайских источников, существовала некогда при «транскрипции», но утрачена, ещё и четвёртая часть: d) текст памятника, написанный письмом уйгурской системы, список которого ныне, как полагают некоторые исследователи, в значительной своей части обнаружен в составе вновь открытого текста летописи «Altan tobči nova».
Если бы мы даже и не имели многих свидетельств китайских источников, относящихся к истории текстов «Юань чао би ши», всё же мы, путём непосредственного изучения и сопоставления их, должны были бы прийти к заключению, что все они составлены разновременно и что дата колофона (1240)
