невольники выдерживают облучение целых пять лет. Кормят их там отлично, дают витамины и всячески поддерживают их здоровье, — заверил меня Фалентий.
Пребывая в тихом ужасе от услышанного, я прошлась вдоль стройного ряда с невольниками. Разница между «правильными» рабами и этими была огромной. Их взгляды раздирали мне сердце в клочья. Боль, безысходность и вместе с тем отчаянная мольба светились на их лицах.
Как я могу купить кого-то одного из них или даже нескольких, а остальных обречь на медленную смерть в радиоактивном аду?
— Я беру их всех, — тихо, но твёрдо сказала я.
Фалентий схватился за сердце:
— Зачем сразу столько? Я же говорил, госпожа, что на первое время вам будет достаточно десятерых! Причём трое у вас уже есть! Вам нужно докупить семерых рабов! Но никак не двадцать пять! Тем более бракованных! Вы хоть представляете, сколько проблем они вам доставят своим поведением?
— Позвольте сказать, госпожа, — неожиданно обратился ко мне один из невольников — высокий широкоплечий мулат лет сорока на вид. Светло-голубые миндалевидные глаза, тёмная кожа, короткие чёрные кудрявые волосы — для меня его внешность была довольно экзотичной. Но в глазах светились ум и рассудительность. — Уверяю вас, мы не доставим никаких хлопот. Мы с парнями давно знаем друг друга и сочтём за честь работать на вас — слаженно и спокойно, заботясь о вашем счастье и процветании.
— Кто давал тебе слово, раб? — озверел «таракан». Подскочив к мулату, он ударил его под дых.
Тот с коротким стоном согнулся пополам от боли, но не сводил с меня умоляющих глаз. Причём в этой отчаянной молчаливой мольбе он просил не только за себя, но и за всех своих друзей.
— Вот! Вот об этом я и говорил! — разошёлся Фалентий. — Никакого понятия о том, что допустимо, а что нет! Бракованные! Каждого из них надо отправить в Центр перевоспитания, а этого, — махнул он на мулата, — особенно! Но это же такие расходы! Им самое место на руднике!
— Я хочу купить их всех, Янек, — игнорируя старца, обратилась я к рыжему подонку, взяв эмоции под контроль. Очень хотелось приложить его тяжёлой сковородкой (заодно с Фалентием), но я поостереглась выказывать какой-либо негатив: вдруг откажется их продавать?
— Владелец рудника давал за них по четыре тайра, — отметил рыжий, недовольно покосившись на моего провожатого. Видимо, если бы не Фалентий, он задрал бы мне цену до небес.
— Я дам пять, — сказала я. — Плюс по тайру за одежду и обувь для каждого. Итого сто пятьдесят.
«Таракан» снова ослепил меня улыбкой. А по ряду невольников пронёсся вздох облегчения.
Глава 9. Энди
— С вами очень приятно иметь дело, — прыгал передо мне «таракан», тряся усами, когда процедура покупки рабов подходила к концу. — У меня самый лучший и качественный товар, непременно приходите ещё, и вы обязательно останетесь довольны!
Я делала вид, что прониклась его пламенной рекламой и кивала. А Фалентий неодобрительно зыркал на меня из-за густых бровей, всем своим видом транслируя, что я ещё пожалею о покупке бракованного живого товара в таком количестве.
Невольники один за другим подходили ко мне и, окутывая благодарными взглядами, дотрагивались до моего ринала, одновременно представляясь. А ещё — произносили тихое, но очень искреннее «Спасибо!».
Их было так много, что я даже не пыталась запомнить все имена, среди которых встречались очень длинные, а то и вовсе непонятные — что тут имя, а что фамилия. В памяти отложилось лишь, что мулат — это Майк Алантер.
В итоге я подтвердила перевод ста пятидесяти тайров за двадцать пять рабов в торговом центре номер триста двенадцать. Мужчинам оперативно была выдана одежда и обувь, они оделись, и я поспешила увести их подальше от этого жуткого места.
Мы остановились на краю базарной площади. Виски вдруг полыхнули тупой ноющей болью, и я инстинктивно их потёрла. Заметивший мой жест Фалентий выхватил свой серебристый планшет и обеспокоенно поводил передо мной.
— Ничего страшного: небольшой приступ головной боли на фоне стресса и переутомления. Вам нужно отдохнуть, и всё пройдёт, — выдохнул он с облегчением.
Парадоксальный он всё-таки старичок: с таким равнодушием относится к участи рабов, а в мой адрес проявляет заботу, переживает за меня. Вроде искренне. Даже мои убытки воспринимает с таким трагизмом, словно свои собственные.
— Госпожа, если позволите, я могу сделать вам быстрый массаж головы, — один из моих невольников неожиданно сделал шаг вперёд. Коротко подстриженные тёмные волосы, приятные черты лица, голубые глаза, манящие, в меру пухлые губы, широкие плечи — он был очень даже привлекательным мужчиной. Да что уж там, он был настоящим красавцем. — Я Энди, госпожа. Гаремник. Хорошо владею акупунктурой. Вам станет легче, обещаю.
— Кто разрешил тебе говорить? — взъелся на него Фалентий.
— Простите, госпожа, — виновато поклонился мне невольник.
— Всё хорошо, Энди, спасибо, что предложил свою помощь, но пока не надо, — смущённо кивнула я ему, и парень с потрясённым видом вернулся в шеренгу.
Собственно, остальные тоже смотрели на меня, как на неведомое чудо природы. Их всех поразило, что хозяйка сказала рабу «спасибо».
— Не стоит их баловать, госпожа Полина, — скорбно вздохнул Фалентий, качая головой. Видимо, понял, что путной рабовладелицы из меня не выйдет.
— Сколько у нас ещё минут? — спросила я его.
— Пора возвращаться в медцентр, — ответил старец, кинув быстрый взгляд на свой браслет.
— Майк, — подошла я к мулату. Столько обожания и благодарности было в его
взгляде, что мне даже стало неловко.
— Да, госпожа? — с готовностью откликнулся он.
— В поместье госпожи Терсен ты был управляющим? — уточнила я.
— Всё верно, госпожа, — кивнул он.
— Я хочу, чтобы у меня ты тоже был управляющим. Одной мне со всем этим не справиться, — сказала я.
Фалентий посмотрел на меня нечитаемым взглядом. Но вроде одобрил.
— Это огромная честь для меня, госпожа, — Майк просиял и склонился передо мной чуть ли не до земли. — Обещаю, что не подведу!
— Сколько здесь мужчин, кого ты хорошо знаешь? — задала я ему следующий вопрос.
— Из старого поместья тут двадцать человек. Пятеро со стороны, но, насколько я мог заметить, они неплохие ребята, — отметил Майк. — Ведут себя спокойно, без агрессии и гонора. Проблем у вас не будет —
