мужчиной.
—Трис! Каким ты по-настоящему предпочитаешь свой кофе, приятель?
— Мой... кофе? — Тристан был совершенно растерян. Это было не то приветствие, которого он ожидал.
— Да. Твой кофе. Я тут подумал, что действительно должен тебе что-нибудь за прошлый вечер, и что мне следует купить тебе кофе по пути, прежде чем заехать за тобой на грузовике.
— Ты ничего мне не должен, — натянуто произнёс Тристан. — И я могу встретиться с тобой в офисе.
— Нет, не можешь. Ты не хочешь бросать свою машину там на неделю. Меня подбросит друг, чтобы я забрал грузовик. После этого я за тобой заеду.
— Ты всё равно не должен мне... что-либо, — Тристан не был уверен, что ему нравилась эта новая супермилая версия Рави. О, мужчина всегда был очарователен, но сейчас он активно пытался... сделать то, в чём Тристан по-прежнему не был уверен.
— Должен, действительно должен. И я думал о том, что на работе ты берёшь чёрный кофе, а потом никогда не делаешь больше глотка или двух. Но время от времени я вижу тебя со стаканчиком из "Старбакса", так что знаю, что ты пьёшь кофе.
— Ты так внимательно следил за тем, что я пью?
Рави рассмеялся.
— Ты будешь удивлён, когда узнаешь, что замечает художник, Трис. Но, в любом случае, к чему я. Какой напиток мне следует заказать завтра для тебя? И не говори "никакой". Я действительно чувствую себя плохо из-за вчерашнего. Ты застрял с кучей работы, и вместо того, чтобы взять себя в руки и признаться, что облажался, я начал защищаться.
Ладно. Это может быть круто. Они могут просто сосредоточиться на том факте, что Тристан остался по уши в работе, а не говорить о том, как он открылся. Трис мог жить с этой осторожной пляской вокруг фактов прошлого вечера, мог ходить на цыпочках вокруг большого гейского слона в комнате.
— Любой напиток? — что-то в Тристане по-прежнему хотело заказать "Американо" или тройной "эспрессо". Что-нибудь мужественное и изысканное, но другой его части, маленькой части, вроде как нравилась мысль о том, чтобы заставить Рави заказать то, что его отец всегда называл напитком фру-фру.
— Абсолютно. С чистого листа, верно? Мы должны справиться с этой поездкой. Рекс накинулся на меня за споры с тобой. Я не могу потерять работу.
— Я тоже не хочу, чтобы ты потерял работу.
Тристан действительно не хотел этого. Рави мог быть самым раздражающе милым парнем на планете, и его харизма очень сильно выводила из себя, но он был невероятно хорош в части дизайнерской части своей работы. И не заслуживал быть уволенным только потому, что Тристану рядом с ним было неуютно.
— Хорошо, — голос Рави звучал искренне и облегчённо. — А теперь, что ты скажешь?
— Я хочу "фраппучино" с корицей и взбитыми сливками (прим.ред.: холодный кофейный напиток, продающийся в мировой сети кофеен "Starbucks". Название "фраппучино" получено путём сложения слов "фраппе" (французский термин, означающий густой молочный коктейль с мороженым) и "капучино").
— Потрясно. Я такое люблю. Обычно не позволяю себе пить его, когда готовлюсь к забегу, но какого чёрта. Возьму два. Увидимся завтра?
— Да, увидимся завтра, — слабо произнёс Тристан, заканчивая звонок. Вот вам и смелый план поставить Рави в неудобное положение своим заказом. Конечно, мистера Милота не напугал заказ кофе. Чёрт, парень мог пить космо, одетым в блестящую розовую рубашку, и всё равно был бы самым мужественным парнем в зале. И самым крутым. Рави не только мог пить, есть и носить всё, что, чёрт побери, захочет, у него был врождённый дар заставлять всех остальных хотеть того же.
Тристан за всю жизнь знал только двух парней с таким талантом, и оба испортили его жизнь впечатляющей модой. Эта поездка ни за что не закончится ужасно — он, Рави, крошечная кабинка грузовика, три дня в пути, а затем установка стенда, чтобы представить сверхсекретные новые функции их работодателя. Так много шансов для катастрофы.
Он снова опустил взгляд на ноутбук, добавил ещё несколько колонок к своей электронной таблице, и начал новый список в отдельном документе: "Как пережить следующую неделю".
Глава 4
В кабине арендованного грузовика был только один подстаканник, так что Рави приходилось удерживать свой кофе на коленях, пока он ехал в район, где жил Тристан. Мужчина почти никогда не пил ничего такого сладкого и, возможно, в итоге выльет половину своего напитка, но он собирался смириться со всем, что потребуется, чтобы эффективно извиниться перед Тристаном. Парень звучал так стеснительно из-за выбора напитка, что Рави чувствовал себя странно, вынужденным облегчить его страдания. Таким образом, ранним воскресным утром он пытался не отморозить себе яйца, надеясь, что не впадёт в кому из-за большого содержания сахара прежде, чем они вообще доберутся до трассы I-5.
И молился, что не ударит боком машину в сонном маленьком районе Тристана. Это было бы всем, что понадобится этой маленькой затее. Парень жил именно в таком месте, которое бы предположил для него Рави: спокойный белый четырёхквартирный дом с безупречным зелёным газоном и идеально размещёнными каменными плитами, которые вели к дверям в расплывчатом испанском стиле. Рави припарковался во втором ряду, но прежде чем успел выйти из грузовика, распахнулась дверь в правой части дома.
Можно было предположить, что Капитан Идеальность будет наблюдать за ним, вероятно, тоже собравшись на сорок минут раньше. И, конечно же, у Тристана были клетчатые чемоданы: маленькая сумка на колёсиках и соответствующий портплед (прим. пер.:портпле́д (от фр. porter — "носить" и англ. plaid — "плед", в буквальном переводе — "чехол для пледа") — изначально мягкая дорожная сумка для постельных принадлежностей).
— Этот набор идёт вместе с такой же сумкой для клюшек или это за дополнительную плату? — Рави не мог устоять перед колкостью, выходя из машины и открывая заднюю часть, чтобы Тристан уложил свой багаж.
— Это был подарок на выпускной от моей старой няни, — Тристан нахмурился, на его лбу залегла глубокая морщинка.
— Конечно же.
Новое намерение Рави не язвить с Тристаном быстро испарялось. Его собственное воспитание было, несомненно, выше среднего класса, но в прошлом мужчины не было никаких нянь, и что-то в Тристане заставляло Рави думать о старых мужчинах, пьющих в загородном клубе, и таких же парнях, которые переходили на другую сторону улицы,
