покров чтобы весь процесс повторился вновь. Сосуды постигла та же участь, но боль что исходила от области чуть выше пупка многократно перекрывала даже ощущение горящих каналов. Его сосуд, сосредоточение маны в теле сейчас горел магическим огнем. Казалось, еще совсем немного и Арон сойдет с ума, парня никто не готовил к столь суровым пыткам - иначе это сложно было назвать. Тело скрючилось в болезненных судорогах, пальцы стирались до костяшек раз за разом впиваясь в каменную плитку храма. Когда источник обновился в четвертый раз, Арон мечтал провалиться в беспамятство, на десятом - умереть, а после его сознание померкло, у него уже не хватало сил продолжать подсчет, говорить. Парень мог лишь громко выть, окончательно срывая связки, из последних сил он держался за собственное сознание. Оно трещало, разбиваясь на осколки по меньше, что Арон всеми силами пытался собрать обратно в единое целое, дабы не сойти с ума.
"Больно..., как же больно...!"
В это же время Рутерфорд стал ощущать дрожь земли. Стены храма, своды пещеры, порода что без всяких последствий держалась не одну сотню лет начала стремительно разрушаться. По мере того, как в Арона с пронизывающим свистом ветра проникало все больше маны, старый архимаг смог частично вернуть чувствительность, и сейчас с ужасом наблюдал как гигантские трещины уподобившись изголодавшим змеям стремительно ползут со всех сторон, опоясывая стены, землю, своды пещеры. Если так пойдет и дальше их попусту завалит обломками.
—Амарета!
Очередной выкрик не дал ровным счетом ничего, статуя богини все еще была окутана настолько плотной маной что сквозь нее нельзя было ничего разглядеть ни магическим, ни обычным зрением. Паника с новой силой охватила разум мага. Его внук прямо сейчас принимает внутрь источника просто колоссальные объемы маны, но видимо пока что смерть от сгоревших каналов ему не угрожает, иначе бы Арон уже скончался. А вот обвал точно может убить незащищенное тело! Осознание данного факта заставило Рутерфорда отрезветь, страх уступил место холодной расчетливости что на протяжении всей жизни спасала старика далеко не единожды. Было три заклинания что могли защитить парня от завала, сколь бы тяжелым тот не был. Загвоздка состояла лишь в том, что "темный щит" и "барьер аннигиляции" с нынешними своими силами он не смог бы высвободить. А вот "Заслон", с трудом, но может получиться. Определившись с дальнейшими действиями Рутерфорд, метнулся к мальчику предварительно подхватывая щупальцем пространственное кольцо с помоста. Застыв дымкой тумана всего в полуметре над Ароном, старик под громоподобный грохот падающих о землю громадин камня, и со всех сторон трескающейся породы, воззвал к каждой частичке тумана, из которого и был соткан. Едва энергии собралось достаточно, Рутерфорд набатом произнес одно единственное слово:
—Заслон!
Тут же, в свете ярчайшей вспышки тело мальчика окутал полупрозрачный барьер. И если энергию, ману что стекалась к Арону со всех сторон заклинание пропускало без каких-либо проблем, то отколовшийся от свода пещеры валун упав на барьер попусту разлетелся тысячами мелких и крупных осколков, заставив защиту лишь на миг засиять чуть пуще прежнего.
Пещера начала рушиться подобно хлипкому карточному домику, камни сыпались один за другим, запуская цепную реакцию. Со всех сторон повалили сотни тон породы заживо похоронив все еще извивающегося в агонии Арона, а вместе с ним и Рутерфорда, сосуд которого потерял всякий свет и сейчас медленно, но верно растворялся в окружающем пространстве.
***
Рутерфорд не имел ни малейшего понятия сколько времени прозябал в кромешной тьме. В ней он не мог четко сфокусировать собственные мысли, напрочь потерялось чувство пространства и времени, единственное что хоть как-то разбавляло тьму вокруг - редкие воспоминания что хаотичным потоком всплывали перед глазами, заполняя цветами окружающую тьму. Вот он совсем еще юный одну за другой колит чурки на заднем дворе дома, пока его родители за чашечкой чая о чем-то беседуют с молодым на вид человеком. Разодет тот в ярко-пестрые тона что совмещали в себе красный, фиолетовый, желтый. Внезапно, взгляд его ядовито-зеленых глаз сквозь кухонное окно скользнул вдоль дворика, пока не остановился на юном Рутерфорде, затем губы гостя изогнулись в улыбке. Тот дьявольский оскал парень никогда не забудет.
Окружающий мир на мгновение мигнул вспышкой ослепляющего света, и вот уже в следующей сцене он что есть сил бежит по ухабистой дороге, спотыкается и кубарем падает со склона, роняя при этом сжатую в руках плетеную корзину. На миг взгляд парнишки сосредоточился на помятых грибах, что он с утра по раньше побрел собирать в лесу. Беда в том, что сейчас это уже было не важно, со склона горы ему хорошо была видна родная деревня, полностью объятая пламенем. Клубы черного дыма поднимались высоко в небо чтобы крупными хлопьями пепла застелить землю.
Рутерфорд будто сторонний человек, зритель, мог наблюдать свою более молодую версию. Совсем еще мальчишку что, не обращая внимания на ссадины и кровоподтеки бежал вдоль полуразрушенных домов. Прищурив глаза, он дышал раз через раз, с трудом ориентируясь в густом облаке дыма, при этом что-то отчаянно выкрикивая....
Рутерфорд не слышал ни единого звука, картина его попусту не передавала. Но он слишком хорошо помнил мольбы о помощи, имена родителей что в тот вечер он выкрикивал что есть мочи. Старик прекрасно знал, что будет дальше.
—Хватит...!
Вот мальчик пройдет еще пару домов, упорно не замечая в обилие усеянную трупами землю.
—Прошу прекрати! Не надо!!
Вот он повернет за угол, и встретится взглядом с тем самым уродом что еще на днях был гостем в их доме. Сейчас же, обе его руки за волосы держали отрубленные головы родителей.
—ПРЕКРАТИ!!!!
Одновременно с криком Рутерфорда окружающее его пространство разлетелось на сотни и тысячи мельчайших осколков. Старый маг вновь смог ощутить собственное тело, сейчас безвольно стоявшее на коленях. Тяжело дыша, он крепко прижал ладонь к груди, о которую с яростью стучало сердце.
—Этот день был знаменательным в твоей жизни, Рутерфорд.
Старик вздрогнул, поднимая дрожащий взгляд на материализовавшуюся из пустоты женскую фигуру.
—Именно это событие и привело тебя к одному из возведенного в мое имя, но забытого храма. Твои молитвы были столь искренни, что дошли и до моих ушей.
—Богиня Амарета...?
Виданная старым архимагом статуя в гробнице точь-в-точь повторяла черты лица говорившей с ним девушки. Посреди ее тела словно возникала
