До самого снега мы плотничали, но слава Творцу, успели все. Двадцать три новых семьи этой осенью образовалось и своим домом жить начали. Неплохой результат, правда? А сколько весной их будет? Ведь сколько пар на праздниках подобралось… Вон, молодые девчушки с румянящимися щечками на стройку своим парням уж обеды-ужины носили тоже до самого снега.
Конечно, как и в любой большой работе, столовались опять все вместе, одним котлом. Но кто же откажется от специально для него вкусного кусочка, приглянувшейся девушкой приготвленного? Парни краснели, а мужики только одобрительно поглядывали да в усы посмеивались.
Слава всем Богам и Творцу нашему, что мне ни одна не догадалась такого внимания оказать. Как бы потом выворачивался, ума не приложу. Но обошлось.
А там и зима настала. Время ремесел, творчества и подготовки к весне всего необходимого от топора и лопаты до колеса, плуга и упряжи.
Помогал я Апанасу со всем, что он мне поручал, а как свободная минутка выдавалась, шел к дядьке Касьяну, он меня по дереву резьбе учил и столярному делу. Нравилось мне это, кабы не больше, чем плотничать: дерево, оно такое теплое, к рукам будто ластится, а «струмент» его словно ласкает, где почешет, где погладит, так и получалось, что вся задача столяра не мешать заготовке при посредстве инструмента лишнее сбросить и настоящую свою красоту обнажить…
* * *
Так зима и прошла, словно на одном дыхании, вместе с чередой праздников, что деревня справляла (таких, как Рождение Солнца, Трескучего Мороза, Добычи Нового Огня, как не удивительно, Нового Года и еще многих других, чуть менее заметных).
Еще мужики на охоту зимой ходили, но я к ним проситься не стал: никогда не испытывал к этому делу тяги, тут натура нужна. Особо никто и не настаивал. Но силки ставил и проверять их исправно ходил. Как и специальные плетеные из лозы ловушки для рыбы, что под лед опускали, дырявя лед на реке и озерах лунками. Не отлынивал.
* * *
На весеннюю Ярмарку я уже не с пустыми руками ехал, а с гордостью свои поделки вез. Вещи простые, конечно, но с душой деланные и в быту полезные: табуретки, ложки, плошки, чашки, шкатулки… Все резьбой и лаком украшенное.
Законная гордость!
Хоть, до изделий того же Касьяна мой уровень еще не дотягивал, но так какие мои годы? Дотянем и перетянем! Когда-нибудь. Наверное… Все-таки у мужика действительно талант настоящий, он в каждый штришок своей резьбы душу вкладывал, так, что казалось, птицы, им изображенные, вот вот вспорхнут с бока супницы, а цветы, что вывел его резец на чашках и шкатулках, уже сейчас под нежным ветерком тихонько колышутся и шуршат тонкими деревянными листиками.
Потому, извинившись, я рядом с ним свой товар раскладывать не стал. Подальше отошел, а то с таким мастером по соседству, я и одной ложечки не продам. А так, может и глянется кому что-то.
Удивительно, но расторговался я в первый же день. И оставшиеся два ходил праздником наслаждался, позвякивая в кошеле парой десятков монеток.
Ритка тоже зиму не бездельничала. Она придумала для малышей прописи из бересты делать. И спросом эта ее придумка пользовалась, как в самой Сеньевке, так и в Торжке, куда она за зиму наготовленный запас привезла.
Так, что в ее кошеле-то поболее моего монеток звякало. Но уж тут кто на что учился, так что без обид.
Я, конечно, тоже иногда помогал ей занятия вести, а когда и вовсе ее подменял, но все-таки душу в резьбу вкладывал, а с детьми (да и не только с детьми, поскольку туда и не дети ходили) больше просто помогал разобраться, в том, у кого, что не получалось, и какие вопросы накопились. Ритка же по всем правилам: планы писала на каждый урок, методику разрабатывала, задания придумывала, вот прописи опять же готовила из надранной мной для нее и прошитой бересты.
Так что кто на что учился…
Дара я, как и ожидал, встретил все там же на испытании новичков. Ингром в составе дружины тоже был, сверкая начищенной кольчугой и счастливой улыбкой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
К нему я приставать не стал, только поздоровался, поскольку к его боку доверчиво жалась девчонка с не менее счастливой, хоть и слегка смущенной улыбкой. Дружинникам семью иметь не возбранялось. Более того, отдельное жилье семейным давалось, но поблажек на явку по тревоге и готовность никто им не делал: хочешь с женой жить, будь готов из супружеского ложа среди ночи на коня прыгать. Или сиди дома и в Дружине тебе делать нечего.
А вот Дар был мне рад. Снова предложил место в Дружине, но без особой надежды: не тот у меня взгляд был на сверкающих броней витязей. Но испытание снова пройти и в круг выйти уломал. Ну, так мне не жалко.
В этот раз пробежал вторым. И в круге было куда веселей. Мне кажется, Дар решил не столько кулаками помахать, сколько дать мне урок рукопашного боя. Потому и валял меня в круге не десять минут положенных, а все двадцать пять. А я что? Я только «за»! Я и в своем мире этим делом с энтузиазмом и удовольствием занимался, хоть соревноваться с кем-либо не любил, воспринимая только одного противника — самого себя. Ведь победить себя куда труднее и почетнее, чем победить другого.
На память Дару я подарил братину своей работы. Специально для него делал и вез. Старался, резьбы и лака не пожалел. Прямо тут же ее и опробовали, пустив средь витязей по кругу, по мере пустения доливая в нее мед (напиток такой, на основе пчелиного меда варится, всех его секретов не знаю, но тут популярная штука. И вкусная!). Подарок Дару по сердцу пришелся (какая интересная тавтология). Так пришелся, что он отдариться не приминул: нож свой боевой подарил. Тут уж я слов не сыскал, только и смог, что благодарно обнять и виновато руками развести, мол не по подарку отдарок, дорог уж больно.
На что он, на секунду посерьезнев, сказал: «На память. А то, может и не свидимся больше». Что на это сказать я не нашелся и только еще раз обнял сурового десятника.
* * *
Отшумела неделя свадеб, началась сперва стройка, а после и весенняя полевая работа.
И вдруг!
Утром, словно подбросило нас с Риткой что-то из кроватей (точнее с полатей, коек тут не знали). Предчувствие, острое, как укол шилом в ягодичную мышцу.
Десять минут. Ровно столько нам потребовалось, чтобы вскочить и одеться в свою одежду, ту самую, в которой ровно год назад мы пришли в этот мир. Единственное, что я взял с собой кроме, это нож Дара. Деньги и все имущество невеликое свое, мы хозяевам оставили. Пять минут на сумбурное прощанье с Апанасом и домашними. И только пятки наши засверкали в сторону старого полуразваленного сарая на поляне посреди леса.
Еще, лишь издали завидев старый остов, мы уже чувствовали, вот оно! Сегодня, именно сейчас сработает!
И мы наподдали к цели. Не снижая скорости пролетели арку двери и вывалились в коридор универа.
Я расплылся в улыбке и не успев затормозить, споткнулся о порог и спиной вперед полетел на пол, глядя в падении на столь же счастливое лицо Ритки. А в следующий миг моя попа встретилась с землей.
Именно с землей, а не с полом универа.
Я осмотрелся: вокруг, куда ни глянь, расстилались холмистые поля, необработанные, с травой по пояс и редкими далекими балками и ярами. Ритки рядом не было. И вообще никого не было…
Глава 4
— Здравствуй новый мир! — вяло произнес я, поднимая вверх правую руку. — Я Миша Логин, будем знакомы!
Именно так я поприветствовал новое свое попадание. Довольно спокойно, верно? А чего волноваться бессмертному? К тому же я давно смирился с тем, что «правила жанра» в покое меня не оставят. И то, что первое мое попадание выдалось настолько удачным, а мир настолько счастливым и приветливым, это скорее уж просто осечка, а вовсе не правило.
Именно такие мысли вяло текли в моей голове, когда я поднял голову к небу, ориентируясь на какой-то непонятный звук. Сверху, прорезав небо длинным дымным хвостом, падал огромный раскаленный метеорит. И делал это очень быстро.
