в качестве тюнинга. Именно на поддержку отечественного производителя была направлена яркая реклама по телевидению. Один ролик особенно полюбился нашему герою: улыбчивый финский актёр грузит в багажник седана поклажу и изо всех сил гордится собственному приобретению. Черенчикову очень хотелось верить в хвалёное качество возрождённого автопрома, пока искомую машину ненароком не высмеяли в телевизионной комедии о состоятельных жителях богатого подмосковного анклава. Ему было искренне жаль создателей рекламы, ведь все старания столичного креативного отдела из-за одной неуклюжей шутки могли пойти прахом. На Московской комедийной сцене тоже не отставали от советских куплетистов времён застоя в возможностях подколоть отечественных инженеров. Так, в молодежной постановке про Джеймса Бонда выпускники Московского Университета описали сей многострадальный автомобиль как новинку, способную сложиться пополам и выпустить дымовую завесу. По прошествии времени упоминаемая модель ещё не сошла с конвейера, зато пережила рестайлинг и пользовалась спросом в своём ценовом сегменте. Свои же ощущения от общения с детищем Волжского завода у парня совпадали с тёплыми репортажами газетных журналистов, которые метко замечали все недостатки эксплуатации, зато радовались самой возможности прокатиться на описываемой диковинке.
Целый мир открывался перед глазами юноши, ранее не подозревавшего о таком активном образе жизни. Дух автомобильного братства, соревнования и кубки вместе со скоростными автомобилями в доках и прекрасными девушками надолго завладели его сознанием, отодвигая привычные увлечения на второй план. До эпохи русских гонщиков в «Формуле-1» оставалось совсем чуть-чуть.
Глава десятая
Всё чаще узнавая тревожные новости по радио своего автомобиля, Герман привык не слишком интересоваться спортом, дабы лишний раз не расстраиваться. Его верная «Мазда» обладала всеми признаками заряженного гоночного транспортного средства, хотя при езде в потоке сильно разгоняться было бы по меньшей мере неразумно. За рулём спокойного, как удав, железного коня Германа всё чаще одолевали воспоминания о детстве. И дело было вовсе не в том, что разом вспыхнувшие романтические отношения предлагают всему текущему образу жизни неизбежную переоценку ценностей. Он знал, что всю прошлую жизнь был добрым ребёнком, но волею судьбы не стал пионером.
Из всех школьных праздников ему больше всего нравился Хэллоуин, скорее всего ввиду возможности выбрать себе любой костюм и перевоплотиться в персонажа. Взяв пляжное парео и вооружившись ярким фонарём, юный Герман изображал «светового духа». В те далёкие года персонал школы шёл навстречу любым творческим проявлениям учеников, а потому в праздновании не обнаруживалось никакого подтекста. Будь кем хочешь, и да случится веселье. Добавьте к этому углублённое изучение иностранных языков, и вот оно просвещение в чужеродную культуру. Дети были в восторге.
По мере взросления Герману всё больше узнавались характерные особенности жизни в родном отечестве, более того, хлынувший однажды сквозь открытую форточку дух свободы он принял с распростертыми объятиями. «Большой брат» в лице Дяди Сэма с другого полушария планеты многозначительно подмигивал самоопределяющейся молодёжи, ведь с огромным количеством пережитков недалёкого социалистического прошлого было покончено. Нет предела совершенству, ровно как и открывающимся возможностям. Герман генетически помнил обо всех возможных подводных камнях рыночной экономики, поскольку его отец до седины на висках преподавал студентам новой волны научный коммунизм и информатику.
Насобирав с накопленных средств на свою первую электронно-вычислительную машину, юный Герман вспомнил о превосходстве технологий в гонке вооружений и решил полностью овладеть ей, словно музыкальным инструментом. В начале происходило освоение простейших игровых программ вроде «морского боя» или «поля чудес», поскольку программы школьного курса ему хватало с лихвой. Герман не любил компьютерные клубы, куда заинтригованные школьники ходили провести время за развлечением. На телевидении уже вовсю показывали ведущих, разговаривающих о новой, другой реальности. Сама по себе виртуальность, напротив, его не привлекала. Из заветов старцев-отшельников Герману запомнилась самая главная дилемма: при помощи компьютера можно прославить Бога или же погрузить мир во тьму.
Звучавшие по всей стране железные бренды электронных ресурсов породили повальное увлечение всемирной Сетью. И пусть один компьютер, подключённый к модему, нагружал телефонную сеть всей квартиры — скучно с «белым другом» никак не могло быть. Позже Герман узнал о рынке запчастей для системных блоков, который как в случае с автолюбителями, был насыщен спросом со стороны доморощенных компьютерных пользователей. И хотя игровые программы всё ещё оставались в стороне для Германа, он загорелся желанием собрать дома машину с высокой производительностью. На дворе стоял рубеж тысячелетий, и до величайшей электронно-вычислительной ошибки было рукой подать.
Домашний компьютер Германа будучи обновлённым технически, вполне исправно перешагнул отметку в первое января двухтысячного года. На другом полушарии хвалёное программное обеспечение дядюшки Билла разом сыграло обнуление, чем породило множество анекдотов. Отец Германа знал в этой связи одну мудрую фразу: «буржуазная техника отказывается работать во враждебном советском окружении». В целом же его одноклассники зачитывались журналами «Хакер» и «Game.EXE» в надежде открыть для себя новый мир и поймать птицу счастья за хвост. Герману же больше практической пользы доставлял миниатюрный пейджер для обмена сообщениями, кроме того он копил на новый плёночный фотоаппарат и хотел запечатлеть моменты каждой длительной прогулки по столице.
Ближе к окончанию школы ему светила серебряная медаль, но приходилось оставаться после уроков и подтягивать оценки по черчению. Юный Герман прекрасно знал, что самые обидные места в спорте это второе и четвёртое, а потому был серьёзно нацелен на золотую медаль к окончанию выпускного класса. Именно поэтому его родители горделиво всплакнули на церемонии последнего звонка, а классный руководитель благословил на новые свершения. И вот, он в самом расцвете сил колесит на скоростной «Мазде» под радио DFM, жалея лишь о невозможности отдать долг своей Родине по причине выхода из призывного возраста. Впрочем, если бы при других обстоятельствах Герман и стал бы духом, то в высшей степени русским.
Глава одиннадцатая
Это лето Глафира по глубоко личным причинам решила провести в подмосковном санатории с береговой линией у реки. Она вообще очень любила пляжные зоны вблизи водоемов, поскольку они позволяли загорать на солнышке и чуть поодаль рыбачить. В её собственном беззаботном и безоблачном детстве любимый дедушка брал с собой на рыбалку на озеро неподалёку от деревни, чем дарил ей целый день искренней и чистой радости. Само по себе нахождение у берега позволяло кидать камешки, следить за поплавком, играть в песок и помогать деду насаживать дождевых червей на крючок.
Сейчас же Озерцовой стало глубоко по барабану существование в суматошном московском быте, она просто задыхалась от жары внутри джипа в полуденных столичных пробках. В санатории её уже ждало массажное кресло, трёхразовое питание, шашлыки, купание и
