«Ингвар Путешественник», хотя в самой саге о нем по этой рукописи он так не назван. В «Саге о Хрольве Пешеходе» имеется следующее замечание, связанное с упоминанием реки Дюны (Западной Двины): «Эта река по размеру третья или четвертая на свете. Источник этой реки искал Ингвар Путешественник, как говорится в саге о нем» («Þessi á er in þriðja eða fjórða mest í heiminum. At uppsprettu ár þessarar leitaði Ingvarr inn víðförli, sem segir í sögu hans»[88]). К сожалению, это свидетельство саги содержит недостаточно информации для определения времени возникновения прозвища героя, а лишь фиксирует, что оно было известно в начале XIV в. или несколько позднее.
Для того чтобы понять, какое значение придавалось слову víðförli в то время, необходимо привлечь другие древнеисландские тексты, поскольку Ингвар не единственный герой, имя которого соединено с прозвищем «Путешественник». Херманн Паульссон и П. Эдвардс, а позднее и М. Мунд отметили, что в исландской традиции известен ряд героев, окрещенных авторами сочинений «путешественниками». Она обратила внимание на тот факт, что путь четверых из них либо вел на Русь, либо пролегал через Русь[89]. К этим героям относятся:
1. Ингвар Путешественник.
2. Торвальд Путешественник в «Пряди о Торвальде Путешественнике».
3. Одд Гримссон, герой «Саги об Одде Стреле», хотя в данном тексте и не носящий этого прозвища, определен как «Путешественник» в другом произведении – «Саге о Хервёр и конунге Хейдреке».
4. Норвежец Эйрик из «Саги об Эйрике Путешественнике».
Наиболее ранним сочинением, герой которого носит то же прозвище, что и Ингвар, является прядь, созданная, вероятно, Гуннлаугом Лейвссоном около 1200 г. (древнейшая рукопись AM 61 fol.; третья четверть XIV в.[90]) и посвященная Торвальду Путешественнику[91]. В ней рассказывается, как язычник Торвальд, отправившийся из Исландии в странствие по свету, оказывается на службе у Свейна Вилобородого (ум. в 1014 г.), ставшего впоследствии королем Дании. Затем в Саксланде Торвальд был обращен в христианство епископом Фридреком. Вместе они предпринимают усилия наставить на путь истинный исландцев, но безрезультатно. После того как Торвальд убивает могущественного язычника, они вдвоем с Фридреком покидают Исландию. Епископ возвращается в Саксланд, а Торвальд совершает паломничество в Иерусалим и Византию. Его жизнь заканчивается в монастыре, основанном им на Руси под Полоцком.
Следующий из известных случаев употребления этого прозвища встречается в сложенной около 1250 г. «Саге о Хервёр и конунге Хейдреке»[92] (древнейшая рукопись AM 544 4to; начало XIV в.)[93], где им наделен упомянутый в ней герой другого древнеисландского произведения, связанного с Русью и обращением в христианство, – Одд Гримссон из «Саги об Одде Стреле»[94]. Сын знатного норвежца, Одд воспитывался в семье, поклонявшейся языческим богам, но сам он не принимал языческой веры и связанных с ней обрядов. Услышав от прорицательницы предсказание о своей дальнейшей жизни и смерти, Одд Стрела уходит странствовать. Оказавшись на Сицилии, он попадает в христианский храм и познает правоту новой веры. Серия поступков Одда, последовавших за его обращением в христианство, характеризует его как ярого христианина, разрушающего языческие храмы и жертвенники, хулящего языческих богов, осуществляющего поход в Святую Землю и Грикланд (Византию), совершающего месть за убитого на его глазах епископа. Повествование о странствиях героя завершается рассказом о том, как он женится на дочери правителя Новгорода и становится, согласно саге, властителем всей Северной Руси и Восточной Прибалтики[95].
Еще один из героев, носящих это прозвище, – норвежец Эйрик из «Саги об Эйрике Путешественнике»[96], созданной после 1300 г. и сохранившейся в рукописях второй половины XIV в. GKS 1005 fol. и AM 657 c 4to[97]. В праздник языческого йоля главный герой дает обет узнать, что такое Одайнсак – «Луг бессмертия», отождествлявшийся скандинавами с Земным Раем, и где он находится. Отправившись в путь, он оказывается в Константинополе, где принимает христианство, а затем продолжает свои поиски. Подойдя к некой реке, он видит на другой ее стороне прекрасную землю, которую и отождествляет с Одайнсаком. Эйрик пытается перейти через мост, но его проглатывает дракон. Пройдя через чрево монстра, показавшееся ему длинным темным проходом, герой оказывается у входа в искомую землю. Поговорив с ангелом, стоявшим там, Эйрик понимает, что прекрасная земля иллюзорна, она была создана лишь для того, чтобы ввести его в заблуждение, а настоящий Одайнсак – это христианский рай. Получив возможность выбора – остаться жить в придуманной для него стране или уйти домой, Эйрик предпочитает вернуться в Норвегию, чтобы нести свет христианства своим соотечественникам.
Очевидно, что героев-путешественников в различных древнеисландских сагах объединяет ряд признаков: герой, исконно связанный с языческим мировоззрением своей семьи и окружения, принимает христианство и проповедует новую веру или сражается за нее. В трех из четырех приведенных примеров (за исключением Ингвара) в тексте произведения присутствует сюжет паломничества в святые места. В самой же «Саге об Ингваре» хотя и нет речи о паломничестве, но в качестве эпизодического историко-географического фона также выбраны места, расположенные недалеко от Святой Земли, а сюжет завершается рассказом о крещении отдаленной страны. Все это дает нам основания для вывода о том, что эпитет Путешественник (víðförli) в этих текстах многозначен и включает в себя не только прямое значение слова «далеко странствующий» (по совокупности значений входящих в его состав компонентов), но и дополнительные коннотации. Его следует интерпретировать как «далеко странствующий во славу христианства», к чему может добавляться значение «побеждающий язычество»[98].
Следует отметить, что время возникновения текстов о героях-странниках приходится на период от рубежа XII и XIII вв. по начало XIV в., в течение которого, очевидно, сохранялся интерес к этой проблематике. «Сага об Ингваре», без сомнения, принадлежит к их числу, однако своего героя автор не наделил прозвищем «Путешественник». Это свидетельствует, вероятно, о том, что во время создания произведения данное направление в жанре саги еще только формировалось и еще не установилась терминология для обозначения соответствующего типа героя. Позднее, когда появились другие саги, описывающие перипетии хождений героев, термин víðförli прочно прикрепился к ним. Поскольку сюжет об Ингваре полностью укладывался в требования этого вида саг, то название «Путешественник» также было распространено на этого героя, по крайней мере при устном пересказе историй о нем. Письменная же сага о нем, ввиду устойчивости традиций копирования, продолжала существовать под названием «Сага об Ингваре».
Если принять возможность такого пути формирования названия произведения, то следует признать, что запись в исландских анналах о Путешественнике Ингваре должна была появиться не потому, что он так был назван в тексте, а потому, что в сфере повседневного общения сагу о нем стали называть именно таким образом. Это косвенно подтверждается и свидетельством «Саги о Хрольве Пешеходе». Писец рукописи GKS 2845 4to, скопировавший эту сагу и внесший туда имя Ингвара и его прозвище, не сделал никаких дополнений в следовавшей сразу за этим текстом самой «Саге об Ингваре», героя которой он, без сомнения,
