Читаем без скачивания Расплата - Поль Монтер

В стенах галереи то и дело попадались двери, за ними, видно, был кто – то – мальчику слышался тихий шепот. Должно быть, невидимые обитатели подземелья глазели на гостей сквозь щелочку. Наконец, Удав толкнул потемневшую широкую дверь, и путники оказались в небольшом зале. Посередине стоял грубо сколоченный стол, и хозяева собирались отужинать, когда к ним пожаловали гости. На столе красовалась огромная бутыль, оловянные кружки, блюдо с окороком и печеным картофелем. В нос мальчику ударил резкий запах пролитого вина и табака, дым от него так и стелился вокруг, словно белесое марево.

Господин, что сидел за столом, в кресле из резного дуба, поднял голову, и Жак замер от ужаса, не в силах даже вскрикнуть. Лицо незнакомца было изуродовано шрамом, что тянулся через верхнюю губу до самого виска. Густые брови нависали над припухшими веками. Это был сам Гастон Перрен по прозвищу Каторжник.

– Добро пожаловать в новый дом. – Хриплым низким голосом произнес незнакомец, глядя на вошедших пронзительным тяжелым взглядом.

– Вот, хозяин, исполнил все в точности, как вы приказывали. – Угодливо сказал Метью.

– Вижу. Ты исправный работник, Трепач и заслужил похвалы. Завтра зайдешь к Тибо и получишь обещанное. А теперь я хочу получше разглядеть наших гостей.

Удав подтолкнул Жака вперед и поднял над его головой фонарь.

– Святой Гервольд! – Не в силах сдержать восхищения, воскликнул тощий старик, что сидел по правую руку от хозяина. – Теперь понятно, отчего пройдоха Мерло так суетился.

– Хм, приятно, когда надежды полностью оправдались, – протянул Перрен. – Ты очень мил, дружок. Если в твоей красивой головке достанет ума, ты проживешь сытую и богатую жизнь. Как твое имя?

– Жак Эмон. – Процедил мальчик. Ему было неловко, что он торчит посреди зала и его разглядывают, словно лошадь на ярмарке.

– Сколько тебе лет, Жак?

– На День Всех Святых минуло девять.

– Жаль, пока ты маловат для одного дела, но пока сможешь поработать на меня. Ты ведь не против разжиться деньгами?

Страх придал Жаку дерзости и он, вскинув голову, заносчиво произнес:

– Разве может быть денежная работа у хозяина, что живет в подземелье?

В зале воцарилась страшная тишина, Удав занес руку над головой непочтительного щенка, но Каторжник покачал головой и громко захохотал. Вслед за ним кудахтающим смехом разразился старик. Он хлопал по столу рукой и вытирал слезящиеся глаза.

– Да, ну и весельчак ты, парень!

– Ты только взгляни на это, Мишель! – Давясь от смеха произнес Гастон. – Мальчонка не промах. Наглость и дерзость при таком хорошеньком личике, видно, парнишка далеко пойдет.

Преданно глядя на хозяина, загоготал Удав. Каторжник нахмурился, и взгляд его вновь стал тяжелым и давящим.

– Ладно, заткнулись все! Вот что, Жак, мне по душе, что ты не похож на слюнтяя и не трясешься, словно овечий хвост, но твою дерзость я прощу только сегодня. Попридержи свой язычок, иначе можешь его лишиться. Думаю, тебе не хотелось бы стать немым.

Мальчик промолчал, но взгляд его серых глаз был гораздо красноречивее слов. Вечные обиды и попреки в доме мамаши Трюшон, унижения и предательство взрослых давно приучили его стоять на своем, даже если это грозило побоями.

Перрен с интересом наблюдал за ним. Пожалуй, если постараться, из парнишки вырастет отменный негодяй, жестокий, наглый и расчетливый. Главное, не не дать ему свернуть с темной дорожки.

– Ах, незадача! – Напустив на себя маску участливости, произнес Каторжник. – Мы вовсе позабыли о маленькой бедняжке. И к тому же вы гоготали, словно умалишенные и должно быть, напугали девочку. Это ведь твоя сестра, Жак? Покажи нам милое дитя.

Мальчик взял малышку на руки, и Каторжник сразу заметил, как потеплели глаза Жака.

– Да, господин, это моя младшая сестричка.

Девочка спросонья уставилась на незнакомцев, открыв рот. Забавное круглое личико и грязные пухлые щечки поневоле вызывали улыбку. Не знавшие ножниц волосы спадали на лоб до самых глаз.

– Как ее имя, Жак?

– Берта. Берта… Эмон. – С запинкой произнес мальчик.

Взгляд Каторжника скользнул по пепельно – русым волосам Жака и темно – каштановым кудряшкам девочки.

– Это твоя родная сестра?

– Да. – Твердо ответил мальчик, глядя Перрену прямо в глаза.

– Хм, хорошо. Сколько исполнилось нашей милой крошке?

– На день Святого Марциала исполнится год. Моя Берта, должно быть, давно начала бы ходить, но бедняжке мешает хромота. – С горечью произнес Жак.

– Вот несчастье! – Фальшиво сочувствуя, пробормотал Гастон. – Малютка совсем не держится на ногах?

Жак пожал плечами и опустил сестру на пол. Старик, перехватив быстрый взгляд Каторжника, отломил от хлеба мякиш и протянул девочке:

– Эй, Берта, малышка, возьми, гляди, какой славный кусок.

Девочка взмахнула руками и смешно засеменила к старику, припадая на левую ногу. Старик засмеялся:

– Если бы у меня была дочка, должно быть, такая же, как эта. – С этими словами он поднялся со скамьи и так же припадая на левую ногу, сделал несколько шагов к девочке. И Жак с удивлением увидел, что вместо одной ноги у старика грубо оструганная деревянная подпорка. Тем временем Берта кое – как добралась до цели и получила заветный кусочек.

Что стало бы с несчастным бароном де Кольбе, узнай он, как радуется его маленькая дочка жалкой подачке в мрачном подземелье.

– Ладно, мы слишком припозднились сегодня, гостям пора спать, а нас ждут другие заботы. Позови Коротышку и Бертиль, – приказал Перрен Удаву.

Не прошло и двух минут, как в комнате появились коренастый, невысокого роста юноша и тощая, неопрятная девица. Подол ее шелкового платья, крикливого и вульгарного, был заляпан грязью, оборка местами порвана, а плечи прикрывала затасканная кружевная косынка. Волосы, кое – как расчесанные, подхвачены бархатной лентой. Один глаз у бедняжки косил в сторону, и ни ярко – накрашенные губы и щеки, ни мушка, приклеенная над верхней губой, не могли скрыть этот недостаток, а напротив, только привлекали к нему внимание.

– Бертиль, возьми – ка девочку и позаботься, чтобы устроить ее поудобнее. – Произнес Каторжник.

Девица скривилась.

– Господин Перрен, чем я заслужила эдакое наказание? Отчего мне вечно навязывают сопливых ребятишек, если я могла бы заняться другой работой? – Плаксиво проворчала она.

– Да оттого, черт побери, красотка, что от тебя шарахается даже горький пьяница! – Прорычал Удав. – Чем же еще ты можешь заработать?

Лицо Бертиль покраснело от злости, казалось, что она готова вцепиться обидчику в волосы.

– Ну, ну, Кловис, – добродушно произнес Каторжник. – К чему обижать нашу дорогую Бертиль? Видишь ли, девочка, все знают, что ты добра и заботлива, словно монахиня – кармелитка. Кому же мне доверить беззащитных крошек? Лучше тебя никто не сумеет о них позаботиться. Возьми малышку и устрой ее с остальными. В воскресенье получишь десять су на новое платье.

Бертиль вновь покраснела, теперь уже от радости. Она подхватила девочку на руки и поклонившись, проворковала:

– Я все исполню, хозяин, уж вам беспокоиться незачем, девчонка будет ухожена, словно у знатных сеньоров.

Жак тоскливо проводил взглядом шмыгнувшую за дверь Бертиль.

– А тебя, мой мальчик, Коротышка отведет в уютное местечко, ложись спать и не думай ни о чем. О тебе и о нашей славной малютке теперь есть кому позаботиться.

Гуго по прозвищу Коротышка был некрасивым подростком с глуповатым лицом и завистливым взглядом карих глаз. Как только двери зала закрылись за ними, Гуго решил показать новенькому, кто здесь главный. Он снисходительно поглядел на Жака и пренебрежительно процедил:

– Иди за мной, деревенский простофиля. Если отстанешь, будешь блуждать по галереям до рассвета.

Жак крепко сжал губы, крепкое словечко так и вертелось у него на языке, но теперь, когда он, и главное, сестренка, оказались во власти Перрена Каторжника, горькое состояние беспомощности охватило мальчика. Гуго быстро перебирал кривоватыми ногами, ничуть не заботясь, поспевает ли за ним путник. Наконец Коротышка толкнул грязную, потемневшую от времени дверь, и мальчики оказались в полумраке узкой комнатенки. Под самым потолком виднелся размытый и тусклый лунный свет, что шел от полукруглого оконца. Подросток по – хозяйски чиркнул огнивом и зажег старый фонарь, в стенки которого была вставлена промасленная бумага.

– Да кому там не спится! – Раздался снизу возмущенный голос. – Добрые люди спят по ночам, а не шатаются неизвестно где и не мешают отдыхать другим! – Продолжал досадовать невидимка.

– Заткни свою пасть, Кролик! – Проворчал Гуго. – Тоже еще нашелся знатный сеньор. Что, вообразил, как лакеи без спросу потревожили тебя?