с Белецким. Но она сделала выбор. Так будет лучше всем. А её одиночество – это расплата за прошлое.
Без пяти семь Оля поднялась на второй этаж к квартире Мезенцевых. Наряжаться девушка даже не думала: классические голубые «левайсы», бежевый свитер, кроссовки. Нет ничего исключительного в походе в городское кафе. Чем незаметнее, тем лучше.
У двери девушка замерла, разглядывая коричневую обивку.
Когда-то Сергей очень нравился Ольге. Это была юношеская влюблённость в старшеклассника, и стоило ли сейчас это вспоминать? Тогда один его взгляд заставлял сердце Ольги биться сильнее. Что было бы, если бы Мезенцев ответил на чувства Оли? Встал бы он на её сторону? А она была бы откровенной с ним?
Ольга покачала головой. Вот опять она анализирует чужие поступки, вместо того чтобы строить собственную оборону. Хватит! Надо закончить свои дела здесь и уехать как можно быстрее. Внутренний голос заткнётся когда-нибудь сам собой. Ведь она ни в чём не виновата.
«Давай, уговаривай себя…»
Нажав кнопку звонка, Оля услышала голос Бульки из-за двери:
– Я скоро! Подожди!
Зашла в тёмный узкий коридор. Справа вешалка с горой верхней одежды. Слева куча обуви. В глубине квартиры шумит фен. Ольга потопталась на войлочном коврике и заглянула в большую комнату, вход в которую находился рядом. В глаза сразу бросился большой ковёр на полу. Рисунок его напомнил Ольге творение узбекских мастеров из тёткиной комнаты. Хрустальная настольная ладья, полная конфет, тоже была смутно знакомой.
Ольга отступила назад к двери, когда появилась Таня. Оранжевое платье в обтяжку, высокий каблук, облако начёса вокруг вечернего макияжа. Да, это была Булька в образе. И это пугало.
Прикрыв дверь в большую комнату, Таня стала оттеснять Ольгу к выходу.
– Ах, это ты? Я думала, муж приехал. Мы бы за тобой зашли, не стоило подниматься! Серёжа Вовку матери повёз.
Они спустились вниз. Оля постоянно оборачивалась, слыша стук Булькиных каблуков. Казалось, что вот-вот и она с них свалится. Но одноклассница чувствовала себя более чем уверенно.
Сергей протирал стёкла серого «Форд-фокуса» и, когда дверь подъезда открылась, обернулся. Что-то промелькнуло в его глазах. Оля поздоровалась. Сев на заднее сидение, прильнула к окну.
– Сначала в центр, – Булька уселась поудобнее, – посмотришь, как город привели в порядок к 9 мая. Салют был. Ты надолго? На недельку?
– Я подумаю, – Ольга решила не делиться своими планами.
– Где сейчас живёшь-то? – Сергей наблюдал за Ольгой в салонное зеркало.
– В Подмосковье, работаю в ателье. А вы чем занимаетесь?
– Я в бухгалтерию устроилась на швейном комбинате, а Серёжа мой – в полицию. Он на хорошем счету у Макарова! Старшего лейтенанта получил! Вот, понимаешь, – не унималась Булька, – и городок-то у нас маленький – все друг друга знают. А, поди ж ты, случаются всякие непонятные вещи. Ты, конечно, ничего не знаешь, тебе наша жизнь не интересна. Оно и понятно, я бы тоже не заморачивалась, если бы поближе к столице уехала. Вы там привычные ко всему. Тем более, к таким делам.
– К каким? – Оля разглядывала знакомые с детства улицы и здания.
Сергей ехал не спеша, словно проводил экскурсию.
Таня достала помаду и стала красить губы, глядя в маленькое карманное зеркальце.
– Девчонки в городе пропадают. Может, маньяк появился?
– Не говори ерунды! – Мезенцев поморщился.
– Ну конечно! – Булька гневно взглянула на мужа. – Сколько у вас этих заявлений лежит уже? А? Девки приезжают из окрестных деревень к нам на работу устраиваться, – продолжила объяснять Таня, – кто-то потом возвращается в область или ещё куда, а кто и в Чудове остаётся. Районный центр, как-никак. Как пить дать, маньяк их похищает.
– Тань, успокойся! Смотри, Ольку запугала, она вся белая, – в глазах Мезенцева появилась усмешка.
«Форд» оставили на стоянке около универмага, напротив городской площади. Оля вышла первой, за ней супруги Мезенцевы.
– Городской парк до ума довели, всё почистили, покрасили. Скоро кинотеатр отреставрируют, – не останавливалась Булька. – Мэр у нас мужик толковый. Да и народ требовательнее стал. Все хотят знать, куда народные деньги расходуются.
Ольга смотрела на большие листовки с фотографиями, которыми была оклеена доска на стене универмага. Булька встала рядом и щёлкнула пальцем по одной из них.
– О, красавцы! Предвыборная кампания! Кого-то ты, наверное, помнишь? Тищенко, Гуциев. Впрочем, вряд ли. Ты когда уехала? Сразу после окончания школы?
– Да, – глухо ответила Ольга.
– А, ну может быть. Я не помню. Пойдём? – Булька дёрнула за рукав застывшую Ольгу.
Сергей выбросил сигарету и подошёл к ним. Через десять минут они уже сидели за столиком в кафе «Рандеву», расположенного на территории городского рынка.
– Пивка? Или сразу водочки? – Булька потёрла ладони и взглянула на мужа. – Возьму ещё салатик и горячее, – глаза Тани возбуждённо горели. – И танцевать буду! – заявила она грозно Сергею. Тот лишь закатил глаза в ответ.
Их столик находился в начале зала и в стороне от танцпола, что устраивало Ольгу, но не понравилось Бульке. Она сетовала, что поздно пришли, не видно других гостей, а высокая искусственная пальма рядом с их столом закрывает Булькину красоту от присутствующих. Сошлись на том, что пальму отодвинули, а Таня села лицом к центру зала.
Ольга заказала бокал пива и, поддавшись уговорам одноклассницы, салат «Цезарь» в надежде не отравиться. Мезенцевы, видимо знавшие местную кухню, разошлись не на шутку. Несмотря на воскресный вечер накануне рабочей недели, народу в кафе набилось плотно. Все столы оказались заняты, а к девяти часам под громкую музыку гости ритмично задёргались на площадке, освещённой шаром из зеркальных треугольников. После второй рюмки Булька уже притоптывала под столом и трясла полными плечами. Указывая вилкой на того или другого знакомого, Таня кратко представляла их Ольге, награждая хлёсткими эпитетами и заливаясь при этом визгливым смехом.
Мезенцев же, наоборот, всё больше молчал. Не дожидаясь тоста, опрокинул в себя пару рюмок. Оля несколько раз ловила на себе его пристальный взгляд, но в ответ только улыбалась уголками губ. «Цезарь» оказался пресным, но вполне съедобным. От большого количества людей в зале и отсутствия кондиционера воздух скоро стал плотным и густым, смешавшись с запахами кухни и разгорячённых тел. Музыка перестала разделяться на отдельные мелодии и отдавалась в ушах тяжёлым «бум, бум». Оля приподняла кудри, чтобы чуть охладить шею, пожалев, что не сделала высокий хвост.
– Я выйду на пять минут! – прокричала она Бульке в ухо.
– Хорошо! – Таня кивнула. – Только никуда не уходи одна! Вернёшься, пойдём танцевать!
«Это вряд ли», – подумала Оля, выбираясь из-за стола.
На крыльце и около него стояли люди. Курили, смеялись, выясняли отношения. Оля отошла подальше и встала у стены, глядя
