Та девчонка, с которой он потанцевал напоследок, была тоже ничего. Он даже решил уже, что все устроится, но не тут-то было. От предложения провести вместе ночь она вежливо отказалась. Больше того, попросила проводить ее до выхода, а то целый вечер ее домогается пьяный хоккеист с исцарапанной рожей. Род согласился, проводил ее до лифта, а затем заглянул в магазинчик купить зубную щетку. После чего собрался к себе в номер. Одинокий и всеми покинутый. Но, судя по тому, как смотрит на него вожделенная блондинка, слишком рано он собрался завалиться спать!
— Привет! — мягко произнесла Энн. Под тяжестью коробки она согнулась в три погибели. — А где твоя… приятельница?
Род загадочно ухмыльнулся и, сделав шаг внутрь, отпустил дверь. Та бесшумно затворилась.
— Какая еще приятельница?
Энн старательно избегала его взгляда. Вернее, она смотрела, даже разглядывала — и довольно пристально — его тело, но выше плеч глаза не поднимались. Ну и пусть.
— А, девчонка, с которой я танцевал? Так она пошла к себе. Одна. — И его еще десять секунд назад ожидала та же мрачная перспектива. Зато теперь… Ого-го! Род окинул ее взглядом и нажал кнопку. Седьмой этаж. — У тебя сегодня день рождения? — вдруг спросил он.
Энн недоуменно воззрилась на него.
— Ты держишь подарочную коробку.
— Ты об этом… Нет, не день рождения. Просто… праздник.
Он повернулся так, чтобы смотреть на нее в упор. От нее исходил какой-то великолепный аромат, это были не духи, а нечто свежее, такое, что не под силу воспроизвести ни одному парфюмерному флакону. Надо же, эти современные лифты движутся совсем бесшумно! Как здесь тихо! Как мало места! Слышно, как колотится сердце, чувствуется, как прибавляется жару, видно, как напряглась Энн. Сколько лифт будет ехать на седьмой этаж? Хватит ли ему времени соблазнить ее?
Наверное, прыгать в постель к чужаку — это не по ней. Хотя, хотя… Послушай она свое сердце, еще неизвестно, как все повернется. Только прислушается ли?.. Или у разума голос сильнее и она сбежит?
И все-таки она запала на него. Не меньше, чем он на нее. Иначе с чего бы ей пялиться на него весь вечер? И сладострастно облизывать губы, словно завлекая его в свои сети?
Дзинь! Лифт остановился, двери распахнулись. Седьмой этаж, приехали.
Вот черт! Выбор простой. Первый вариант — нажать кнопку, двери закроются, он схватит ее и сделает все, что захочет. Второй вариант — выйти из лифта и завалиться спать. Было слышно, как Энн вздохнула, то ли от напряжения, то ли воздуха набирала, чтобы что-то сказать. И тут Род подумал о третьем варианте.
Он повернулся к выходу. Она стояла, лихорадочно сжимая пакеты и коробки, будто пытаясь защититься от него, от своего влечения к нему. Ее зрачки были расширены, губы увлажнились.
Род прочистил глотку и улыбнулся.
— Может, ты хочешь… — Конец фразы повис в воздухе. Пусть сама решает о чем речь.
— Нет. Прости, но я не могу…
Он потупил взгляд.
— Значит, не вышло…
За ним автоматически начала закрываться дверь. Род чуть придержал ее рукой, и тут Энн швырнула поклажу на пол и бросилась в его объятия.
В чем причина такой неожиданной перемены, он не знал, но это волновало его в данную минуту меньше всего. Они вновь оказались в кабине. Она впилась ему в волосы, ее затвердевшие соски щекотали ему грудь. Род не стал спорить со своими инстинктами. Застонав, он прижал ее к себе, ощутил ее губы, провел по ним языком, и они распахнулись.
Боже, это не девушка, а дьявол! Горячая, страстная, сексуальная! Он принялся ласкать ее язык, ему хотелось лизать его, как мороженое, наслаждаясь каждым мгновением, каждым изысканным нюансом.
Его руки медленно опустились к ее бедрам. Он нежно, но крепко прижал ее к себе, чтобы она ощутила его эрекцию, чтобы знала, что он чувствует, чего желает. Энн не сопротивлялась, она отвечала ему. Роду показалось, что температура вокруг поднялась градусов на тридцать. Он мягко провел руками по ее бедрам, поднялся к блузке, забрался под нежную шелковую ткань, пощекотал пупок и пошел выше. Продолжая целовать все более страстно, он провел ладонью по ее соскам. Только спокойно! — повторял он себе. Не суетись! Ты же не хочешь спугнуть эту крошку!
А риск такой был, и он это прекрасно понимал. Ведь стоило ему заговорить с ней в клубе, как она бросилась бежать. А здесь они вдвоем, и, если он перегнет палку, плакали его планы на ночь.
Но остановиться Род уже не мог. Ему удалось одним глазком увидеть то, чего он ждал весь вечер, и теперь он хотел взять все сполна. Последние полтора часа он только и думал о том, что бы сделал с Энн, окажись она рядом. И вот она рядом, и будь он проклят, если не реализует задуманное!
Стоило слегка дернуть блузку, как она распахнулась. На мгновение он оторвался от ее губ и взглянул на полукружия ее груди. Белый шелк бюстгальтера подчеркивал белизну ее кожи. Сквозь тонкую ткань, требуя свободы, пробивались затвердевшие соски. Род просунул указательный палец в чашечку и извлек розовый сосочек. Не тратя времени на размышления, он припал к нему губами, облизнул, осторожно вцепился в него и потянул. Энн испустила стон. Он нащупал другой сосок, высвободил его и, зажав пальцами, надавил. Она тяжело дышала.
Род зажмурился. Боже, она отвечает ему, да так, что он готов умереть от наслаждения! Продолжая рукой и губами ласкать ее грудь, он опустил другую руку ниже, провел по бедру и ощутил нежную мякоть ее кожи. Вот это да! На ней нет чулок! Но все хорошие девочки носят чулки! Значит, не такая уж она моралистка, какой прикидывается.
Его пальцы заскользили выше. Он осторожно, медленно приподнимал ее юбку, пока не добрался до трусиков. По тому, как она целовала его, он решил, что она готова, что желает его не меньше, чем он ее, и решился.
Энн дернулась, на секунду ему показалось, что все кончено, но она лишь плотнее прижалась к нему. Род застонал. Господи Иисусе, она хочет, чтобы все произошло прямо здесь!..
Никогда прежде Энн не теряла голову, не бросалась безоглядно в водоворот страсти, не заботясь ни о чем. И в то же время она вполне владела собой. Более того, она владела и Родом, и охватившим ее вожделением. С того самого мгновения, как их тела под одеждой соприкоснулись, она поняла, что не устоит. Прочь глупые мысли! Она желает его, ей все равно, что будет через неделю, или завтра, или через минуту. Сейчас она полностью отдалась своей страсти, и все остальное потеряло для нее всякое значение. Она слушает лишь свое тело, она подчиняется ему, ибо знает: врожденные инстинкты никогда ее не подведут.
Энн принялась расстегивать его рубашку, но пуговицы не поддавались. В конце концов она рванула ткань, и они полетели в разные стороны, зато перед ней предстала его волосатая грудь. Она поразилась его сложению: такую красоту не смог бы изваять ни один скульптор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
