Энн принялась расстегивать его рубашку, но пуговицы не поддавались. В конце концов она рванула ткань, и они полетели в разные стороны, зато перед ней предстала его волосатая грудь. Она поразилась его сложению: такую красоту не смог бы изваять ни один скульптор.
Прижимаясь к нему, она думала: что доставляет ей большее наслаждение — ощущать огонь, струящийся по артериям, или биение его сердца, которое становилось все сильнее, все быстрее? Она ощутила его эрекцию, ей показалось, что они уже слились воедино, и все это подожгло давно тлевший костер.
Пока он ласкал ее, Энн отыскала молнию на его джинсах и расстегнула ее. Ей в руку ткнулось что-то живое, такое горячее, эластичное и в то же время твердое…
Она взглянула ему в глаза. В его расширенных зрачках читалось безумное желание, от которого ее вожделение стало еще сильнее. Двери лифта закрылись, и он начал опускаться. Род вытянул руку и нажал красную кнопку. Лифт замер посреди шахты.
Другой рукой он приподнял ее ногу. Она вцепилась руками в его шею, а ноги обвила вокруг бедер. Его палец снова забрался ей под трусики, и она застонала. Прижавшись щекой к его мощному плечу, она повернулась и увидела свое отражение в зеркале. Картина впечатляющая! Блузка расстегнута, из-под лифчика выглядывают соски, ноги оголены, их ласкают смуглые мужские руки.
— Достань у меня из заднего кармана… — услышала она шепот.
Он не договорил, но Энн, разумеется, догадалась о чем речь. Она вытягивает руку, находит на джинсах задний карман и извлекает из него тугую упаковку.
Род не терял времени даром. Он рванул ее трусики, а Энн, еще крепче обняв его правой рукой за плечо, зажала упаковку зубами, рванула пакет и собралась было надеть презерватив, но он перехватил ее руку.
— Не стоит, я сам.
Едва с этим было покончено, как Род прижал ее к запотевшему зеркалу лифта. Она поежилась, крепче уцепилась за него и испустила вздох, когда он вошел в нее.
Огонь, с самого утра бушевавший у нее внутри, наконец нашел выход. Все было так ново, так необычно и так захватывающе, что Энн отбросила последние сомнения. Она уступила зову плоти и с головой бросилась в пучину страсти. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного.
Раньше она считала, что в подобных ситуациях девушка должна быть нежной, ласковой, любящей — да, любящей! Она должна любить того, кому позволила овладеть собою. Но в том, что происходит сейчас, нет ни следа нежных чувств. Оба они оказались бессильны перед могучим желанием своего тела. Ну и что с того?..
Прошло полчаса. Так по крайней мере говорили Энн ее часы, хотя она, разумеется, потеряла счет времени. Вообще потеряла способность соображать. Она тяжело дышала, ее мышцы были напряжены, все внутри горело, горело от желания. Ей снова хотелось испытать то, что полчаса назад она испытала с тем смуглым незнакомцем.
Энн глянула на коробки с подарками, которые она, едва войдя в номер, швырнула прямо на кровать. Куда, хотелось бы знать, запропастились Холли и Лора? По-прежнему болтаются в баре или поднялись к себе? Если так, то через дверь, соединяющую их номера, будут слышны разговоры, шаги или еще какие-то звуки. Она приподнялась и подошла к двери, но ничего не услышала. Конечно, можно отпереть дверь и отправиться в гости к Лоре или к Холли, но, по правде говоря, ей сейчас меньше всего хотелось с ними видеться.
Она снова уселась на кровать, подвинула к себе телефон, сняла трубку и спросила у телефонистки, не звонил ли ей кто-нибудь сегодня вечером. Оказалось, что нет.
Энн в раздумье положила трубку, бросила взгляд на часы. Уже за полночь! Ну и что? Ей хочется поговорить с Шоном, и позднее время разговору двух влюбленных не помеха. Она снова сняла трубку и назвала телефонистке номер поместья Ботсфордов.
— Никто не подходит, — сообщила та через полминуты.
— Значит, уже слишком поздно. Спасибо.
Что же я наделала? Энн застонала. Как она гордилась, что девичник закончился без единого с ее стороны предосудительного поступка! И вот, не прошло и десяти минут, как она бросилась на шею какому-то незнакомцу, единственная заслуга которого в том, что он мужчина ее грез. Тот самый парень, с которым ей хотелось заниматься любовью в лифте, о котором она рассказала подругам и с которым в конце концов воплотила в жизнь свою фантазию.
Пусть и не до конца — кое-кого сегодня не хватало. И все-таки, все-таки…
Перед внутренним взором у нее по-прежнему стоял Род с его сексуальной ухмылкой. Она очнулась после оргазма, а он смотрел на нее и ухмылялся. Только тогда Энн до конца осознала, что натворила. Лихорадочным движением она попыталась привести в порядок одежду, ткнула пальцем в какую-то кнопку, и лифт пошел вниз. Ухмылка Рода переросла в выражение разочарования.
Они оказались на первом этаже.
— Если передумаешь, — проворчал Род, — я в семьсот двадцатом.
Разве такое бывает? Любить одного мужчину, собираться за него замуж и… всего за неделю до свадьбы воспылать страстью к другому, к совершенно не знакомому? Глупый вопрос! Значит, бывает. Она только что это доказала.
Устало поднявшись с кровати, Энн проковыляла в ванную и включила на полную мощность душ. Вернувшись в спальню, отыскала ночную рубашку и мрачно уставилась на нее. Неплохая вещица, между прочим: дорогой хлопок, приятный сиреневый оттенок, кружева сверху.
Из ванной доносился шум воды. Но никакой грохот не смог бы отвлечь ее сейчас от мыслей, переживаний, воспоминаний о том, что только что произошло. Она чувствовала запах его тела и… желание продолжить то, что они делали в лифте.
Пора раздеться, принять душ и ложиться спать. День выдался нелегкий, нужно как следует отдохнуть. Так почему же тогда она идет не в ванную, а к двери? Потому что ей хочется довести дело до конца, удовлетворить свой сексуальный голод, который после сцены в лифте разгорелся с удесятеренной силой. А что дальше? Об этом она будет думать после. Пока же ей снова и снова видятся его руки, ласкающие ее грудь, она ощущает прикосновение его губ, языка… Нет, она должна опять испытать это, отдаться страсти до самозабвения, снова и снова кричать от оргазма.
Вот это да! — едва не сказал Род в полный голос. Он мягко провел пальцем по ее позвоночнику, спустился ниже и застыл между ее розовых ягодиц. Энн застонала во сне.
Он улегся рядом и принялся думать о происшедшем. Даже сейчас, когда прошло уже два часа, он словно наяву ощущал невероятно сильный, терпкий аромат ее тела, видел испуг и предвкушение в ее глазах, слышал ее стоны во время оргазма.
Ему снова и снова хотелось ее. Это было просто невероятно. Обычно, лежа рядом с той, которая только что отдалась ему на все сто, он продумывал план побега. Впрочем, его пассии так быстро не засыпали. Боялись, что он ускользнет, поэтому и придумывали, как бы сделать так, чтобы он остался. Нет, не подумайте только, что он считает себя находкой для женщин. Отнюдь. Ему исполнилось тридцать, а чем старше ты становишься, тем старше становятся и твои партнерши. Такова жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
