на футбольном поле, в столовой на обеденном перерыве, в коридорах университета, но за все это время так и не нашла Мэддокса. Я точно знала, где он живет, точнее, в каком именно братстве, но заявляться туда у меня было столько же желания, сколько и есть протухшие яйца. Я бы могла найти его ещё на тренировке, если бы не его травма, ставшая причиной отчисления из спортивной части, но больше идей, где еще его найти у меня не было.
В конечном итоге, даже звонки и сообщения на его номер не принесли никакого результата – Робин везде молчал. На кой черт человеку телефон, если он не может элементарно ответить на звонок?
Я раздражалась. И, в конце концов, вот уже стояла на пороге братства Гамма Фи Бетта, слушая, как за дверью орала музыка и был слышен мужской смех. Чертово логово всех футболистов.
Набравшись смелости, я нажала на звонок, слушая, как к какофонии звуков присоединялось птичье щебетание, повлекшее за собой ещё один мужской крик чьего-то имени и топот ног по полу.
– О, – дверь широко распахнулась, представляя мне на пороге высокого блондина, хмуро глядящего на меня, и в его общих чертах я смутно вспоминала имя – Майкл? Миллер?.. – ты кто?
Я крепче обхватила лямки рюкзака, заглядывая за спину футболиста, чтобы разглядеть несколько заинтересованных лиц, направленных на меня, и прокашлялась, снова переводя взгляд к блондину М.
– Я – Бэмби, и мне нужен Робин, – я довольствовалась тем, что практически не нервничала, и была готова погладить себя по голове за это достижение.
Ура-ура! Я социализирована!
– Вот оно как, – блондин усмехнулся, – хорошо. Проходи.
Его фигура сместилась с порога к краю, пропуская меня, и я нахмурилась, не делая ни шагу вперед, потому что входить внутрь братства ни разу не входило в мои планы.
Я что, была похожа на идиотку?
– Э-э, нет, – сказала я, смотря на футболиста, – ты меня не так понял. Не мог бы ты позвать Робина, чтобы он спустился вниз?
– Э-э, нет, – повторил он за мной, усмехаясь, – это ты не так поняла. Он вряд ли спустится к тебе. Он… сломал себе ногу недавно, и поэтому не может передвигаться пока что. Второй этаж. Третья дверь от лестницы. Удачи.
Великолепно.
Это уже было огромным минусом в моем списке сравнительных характеристик, потому что это означало каждый раз ковылять в братство и сталкиваться с кучей футболистов, которые позволяли себе без стеснения пялиться на меня.
Это очень жирный минус, Мэддокс.
Я фыркнула, опуская взгляд вниз и прошмыгнула мимо блондина, заходя в гостиную, в которой уровень тестостерона на один квадратный метр явно превышал всевозможные нормы. Держа глаза опущенными вниз, я старалась не сталкиваться ни с кем взглядом и материла весь мир за то, что впервые за всю свою жизнь попала в ситуацию, в которой на меня смотрели столько людей. Я чувствовала себя экспонатом, выставленным на аукцион, и была готова закричать, если бы простояла ещё минуту, но успела за считанные секунды преодолеть лестницу и найти ту самую дверь, за которой, вероятно, находился Робин.
Три отрывистых стука, и я прикусила губу, ожидая ответной реакции или привычного выкрика в стиле: «входите», но ничего из этого не последовало. Я так и осталась стоять на пороге двери, пока не постучалась ещё несколько раз и снова не встретилась с тем же, с чем и в начале – с тишиной.
Нахмурившись, я опустила ручку двери вниз, просовывая голову внутрь комнаты на свой страх и риск, надеясь не увидеть ничьей голой задницы, и облегченно выдохнула, когда заметила смуглого парня, сидящего за столом в больших наушниках. Робин Мэддокс собственной персоной. Кучерявые короткие волосы в сочетании с его бронзовой кожей выдали бы его мигом, если бы даже он затерялся в тысячной толпе студентов.
Я кашлянула громче, надеясь привлечь его внимание, но это было без толку, поэтому, сделав несколько робких шагов вперед, встала за спиной у парня, боясь его спугнуть своим внезапным появлением, и осторожно ткнула указательным пальцем его в плечо.
Любой другой человек испуганно дернулся бы, – по крайней мере, я точно – но бывший футболист лишь лениво развернулся на стуле, опуская наушники на шею и вскидывая густую бровь при виде меня.
Не такой реакции я ожидала, но все было лучше, чем знакомство, начатое со страха.
– Ты кто? – его низкий голос мог бы стать как раз таки катализатором моего страха, но я напоминала себе о том, что это всего лишь безобидный Робин Мэддокс, причина девичьих слез и их же оскорблений.
Я вложила в свою улыбку максимум дружелюбия, на который была способна, и выпрямилась.
– Я – Бэмби Харпер, твой напарник по комментированию. Карлайл сказал мне…
– Нет, – парень перебил мою речь, возвращаясь к своему интересному занятию на столе и совершенно игнорируя меня.
Улыбка медленно начала сползать с моего лица.
– Что «нет»? – настороженно взглянув на него, спросила я.
– Я не буду с тобой нянчиться. Это не в моих интересах, – Робин приподнял наушники, собираясь их обратно надеть, и я чуть было не поперхнулась слюной от такой наглости.
Протянув руку, я опустила обратно его наушники и нахмурилась, не собираясь мириться с его бестактностью. Пускай он и откажется помогать в увлекательном исследовании футбольного мира, но в нем должна была быть хотя бы капля уважения ко мне.
Вот же…
– Извини, конечно, – я встретилась с его карими глазами и продолжила, когда поняла, что весь фокус его внимания сейчас на мне, – но общение со мной не предполагает играть в няньку. И, к твоему сведению, мы с тобой будем весь сезон вместе, а это значит… Это что, травка?
Мой взгляд опустился к его рукам, где он сворачивал листок вдвое со странным содержимым внутри. Мэддокс даже не пытался сделать вид, будто слушал меня, лишь поджигая воздух своим абсолютным равнодушием.
– Ага, – сказал Робин, протягивая мне один сверток с улыбкой, – хочешь?
Я застыла на месте, смотря то на его протянутую ладонь, то на его лицо, и пыталась понять, серьезно ли он это сейчас говорил или просто издевался надо мной? Ведь не могло на этой земле существовать таких людей, как он, которые стирали напрочь любое уважение одной фразой. Он действительно был опасен для самооценки даже самого бронированного человека.
Я стояла в ступоре с минуту, пока в голове блеклый шум не позволял проникнуть ни одной здравой мысли, и не могла понять, как мне нужно было отреагировать на это предложение.
Единственная фраза, которая проскочила
