кровати. Узоры на стене в виде объёмных треугольников, занавески с разлетающимися одуванчиками, прорисованные тонкими белыми линиями. Элегантные красные торшеры. Мой вклад в наше серое идеально-линейное помещение. Я судорожно надеялась найти там ответ. Большое зеркало. Лысый ковёр. И ни одной чёртовой монограммы! Телефон настойчиво завибрировал, оповещая о новом сообщении.
— Как там проводит ночь моя принцесса?
— Для тебя у окна со спущенной косой. На случай твоего внезапного возвращения.
— Моего возвращения лучше ждать со спущенными джинсами. Я слишком давно тебя не видел. И нашей встречи они могут не пережить.
— А я переживу?
— Дааа… Ты мне ещё понадобишься.
— Я очень соскучилась.
— Знала бы ты как я сейчас хочу тебя. Вспоминаю твою нежную кожу, сочные губы, тонкую талию. Как же сейчас хочется схватить её руками и посадить тебя сверху. А может и насадить…
— Ммм… я может и не против. Но тебе не кажется, что я до тебя не допрыгну?
— Ничего, я представлю, как задираю твою ночнушку… Помнишь у тебя была такая белая шелковая? Под ней каждый изгиб твоего тела видно, как будто на тебе ничего нет…
— Я сейчас в ней.
— Расскажи мне. Хочу представить всё. Что на тебе?
— На мне белые кружевные тонги. И твоя любимая ночнушка.
— Я бы хотел легко приподнять её, отодвинуть кружево белья, засунуть в тебя два пальца… И ласкать ими там… Так долго, как смогу… Чувствовать, как они становятся мокрыми. Ты хоть знаешь какая там нежная?
— Я тоже хочу этого.
— Хочу увидеть, как ты откидываешь назад свои шикарные волосы, изгибаешься, стонешь…
— Думаешь, я бы долго так продержалась?
— Это уже не тебе решать. Я бы ласкал тебя пальцами сначала аккуратно. Проникаясь моментом… Смотрел как, ты заводишься. А потом увеличил бы напор.
— Я уже хочу!
— Тогда представь, как он плавно заходит в тебя. Мне совсем не хочется торопиться.
— А у тебя сейчас… стоит?
— Я ласкаю его и думаю о тебе. Как он скользит у тебя внутри, как набухает ещё сильнее. Становится твёрже.
Я решила собрать волю в кулак и поддержать разговор.
— Я ласкаю себя пальчиками и представляю, что это твои.
Ничего подобного я делать естественно не собиралась. Интересно кто-нибудь пытался представить себе девушку «ласкающую себя» при этом сосредоточенно набирающую об этом сообщение?
— А я бы проводил по твоей груди ладонями, сжимал соски, покручивал их… чувствовал бы как ты откликаешься каждым движением, как твои стоны отдаются в ушах…
— Ммм…
На трёх одинаковых буквах моя фантазия скончалась в муках.
— А потом схватил бы тебя за бёдра. Грубо. И просто начал драть. Жестко. Загонять его в тебя со всей силы. Смотреть как ты падаешь на него и входить снова и снова. Сильнее и сильнее. Хочу, чтобы ты кричала в голос!
Нет… Ну человек явно старался. Надо было и мне напрячься в устном изложении.
— Я хочу, чтоб ты трахал меня… Хочу чувствовать твой горячий член у себя внутри, хочу чувствовать тебя всего…
— Я сейчас кончу! Хочу тебя видеть! Пожалуйста! Так хочу! Помоги мне!
Я начинала заводиться. Причём в самом грустном смысле этого слова. Как же он с этим достал! Ну вот что тут делать. Разумеется, никакой ночнушки на мне не было. Моё одеяние представляло собой безразмерную мятую футболку, да ещё и с пятном от сока. Бесшовные хлопковые трусы тоже доверия не внушали.
— Подожди секунду
Я кинулась к шкафу, вытащила треклятую ночнушку и комплект кружевного белья. Судорожно напялила это всё, поправляя грудь поближе друг другу, чтоб не разбредались, выгнулась в адски неудобной позе, художественно приподняла шелковую ткань и щелкнула телефоном. Лицо было таким сосредоточенным, что хоть плач. Ладно, кажется, как раз лицо на том конце связи никому было не нужно. И то радует. Но ноги! Они выглядели короткими, плечи огромными, а на животе, поперек всех усилий пролегла предательская складка! Следующая попытка позировки для одного зрителя, кажется, вывихнула мне спину! Зато фигура наконец-то смотрелась так как надо! Скрюченное выражение мимики, мне на радость полностью закрывали волосы.
— Ну же! покажи мне себя! Ты даже не представляешь, как мне сейчас это нужно. Он сейчас такой твёрдый… Как жаль, что не хочешь увидеть.
Вставший член на фото мне видеть решительно не улыбалось. Ещё больше мне не хотелось опять корчиться у зеркала изображая чудеса растяжки. Но мой следующий снимок улетел по адресу.
— Тебе нравится? Фотографировать себя для меня?
Честный ответ было подобрать очень сложно. Но я справилась.
— Мне нравится, как ты на меня смотришь
— Я сморю на тебя, как на свою женщину. Которую хочется снова и снова. Хочу увидеть тебя без одежды. Сними её. Для меня.
Сознание ныло: «ну за что мне всё это?!» Я снова поплелась к зеркалу, проклиная весь белый свет. Ночнушка полетела куда подальше. Грудь уже успела разъехаться, как будто между ними шла гражданская война. Я собрала их одной рукой в кучу втянула живот, так, что дышать стало нечем, прогнула спину отвела руку с телефоном, чтоб попасть целиком кадр и следующее фото полетело по адресу.
Телефон пиликнул.
— ЕЩЁ!
Это было уже слишком! Я уже проклинала себя за то, что вообще в это ввязалась. После всех моих мучений и это был весь ответ. Мне казалось, что он просто издевается. Хоть бы смайлик поставил!
— Я уже кучу раз говорила, что чувствую себя некомфортно обнажённой перед камерой, не мучай меня, хорошо? А вдруг кто-то увидит!
— Но это же только для меня…
Я часто велась на уговоры, но каждый раз покрывалась холодным потом, представляя, что снимки случайно или специально привлекут ненужное внимание. Того хуже, если они уйдут в сеть… Да, на них не было моего лица. Но даже мимолетная мысль, что это может оказаться на каком-нибудь сайте, была моим самым страшным кошмаром, пусть даже я никогда об этом не узнаю. О том, что будет если узнаю, я старалась не думать, чтобы не сойти с ума.
— Я не могу
— Знаешь, как мощно от этого можно кончить? Дай мне увидеть тебя. Раскрытую… Смотрел бы снова и снова
— Приедешь — посмотришь!
— Ладно, не злись, моя хорошая… Может продолжим там, где остановились… Как я ласкал тебя, как трахал,
