сквозь которую можно слышать, о чем говорят в приемной.
- Так что ваш муж?
- Муж? Ах, муж! Превосходный бизнесмен, замечательный! – возвысив голос почти до крика, объявила Лина, - Бизнес для него все! Но знаете, на самом деле он очень добрый. И брата своего любит! Поверьте! Ну поверьте же! – вскрикнула она, косясь на дверь кабинета с выражением такой паники на лице, что Роман почувствовал себя предельно неловко и от смущения и жалости к этой женщине пристально уставился в пол.
- Мы верим, верим, - сам слыша безнадежную фальшь своих слов, поспешил успокоить ее Роман.
- И правильно делаете! – с напором сказала она, - Вот и найдите Владика! Живого или… - ее голос упал, - Или мертвого. Вам ясно? Ясно? – и круто развернувшись, поспешила мимо любопытствующей секретарши обратно к кабинету.
Почти у самого ее носа колеблющаяся дверь торопливо захлопнулась.
***
- Ох Славик зараз до свого стола и чешет! – вздохнула Янка, входя в лифт, - Пока жинка его биля замочной скважины не попалила!
- Интересный у них линолеум, под бамбук, может, зря я такие деньги на ламинат выкинул? – все также разглядывая пол, пробормотал Роман.
Он прошел следом за Янкой и задумчиво уставился в висящее на стене лифта зеркало.
- Имейте же хоть каплю брезгливости, стажер! – раздраженно буркнул Рико, - Никогда не смотритесь в общественные зеркала, мало ли кто в них отражался до вас!
Роман встряхнулся:
- А вы заметили – жена Славика, брата Владика, переживает за Владика гораздо больше, чем сам Славик.
Рико поморщился:
- А еще у жены Славика, брата Владика, синяк на правой скуле. А сам Славик, vir rarae dexteritatis,* левша.
- Вроде бы она его боится… - снова призадумался Роман, - А с другой стороны, на переговорах вон как быстро муженька обломала.
- Воны вси трое – пропавший Владик, брат Славик, та Славикова жинка Лина – равноправные компаньоны. З правом пидпысу та взаемным наследованием, - пояснила Янка, - А що вы на мэнэ так смотрите? Чи я б поихала до заказчика, не дизнавшись про нього все, що только можлыво? – Янка вышла из лифта и двинулась к выходу.
Их троица погрузилась в ягуар. Рико повернул ключ в замке зажигания.
- Получается, пока Лина поддерживала мужа, он мог хозяйничать в компании. – продолжал Роман, - Но судя по тому как она переживает за Владика, Славику вот-вот грозила потеря решающего голоса. Он занервничал, начал супругу поколачивать…
- Який ты меркантильный, Ромасыку, видразу на гроши думаешь. А може он просто ревнует – тому и бьет, - лицо у Янки вдруг стало мечтательным.
- Это ты из личного опыта, mon cherie? – голос Рико был едок, как кислота, - Может, твой ненаглядный Эдвард тоже изволит тебя поколачивать?
- А хоч бы и бил! – вызывающе бросила ему Янка, - Абы любил!
- Vieux diable, в твоем случае это должно выглядеть восхитительно, - саркастически вскинул брови Рико, - Янка блаженно жмурится, а Эдвард охаживает ее… Чем охаживает, Яночка?
- Хватит, Рико! Не смий на мого Эдварда языком плескаты! - выражение Янкиного лица стало, мягко говоря, недобрым.
Рико замолк. Проехав улицами тихого центра, они остановились у отгороженного решеткой мощеного дворика реставрированного старинного особняка. Здание строилось еще в ту пору, когда о минимализме и понятия не имели, и было изобильно украшено выступами, фигурными балкончиками, лепными виноградными гроздьями и ангелочками мелкой россыпью. Тщательно восстановленные и оштукатуренные финтифлюшки фасада придавали дому яркое, пряничное великолепие.
Янка молча выпрыгнула из машины.
- А можно… Можно, я с тобой? – Роману не слишком-то хотелось привлекать к себе внимание разобиженной и насупленной Янки. Но бывают у людей потребности, которые приходится удовлетворять даже с риском для жизни.
Янка бросила на Романа мрачный взгляд… И вдруг лукаво улыбнулась:
- Що, жертва ремонту, до чистого туалету захотелося?
Роман гордо промолчал. В глубине души он рассчитывал еще и на душ.
- Ладно, пишлы вже, страдалец!
Роман вихрем вылетел из машины. Потребность становилась безотлагательной.
Вслед за Янкой он вошел в единственный подъезд дома. И остановился, потрясенный настолько, что даже о физиологии почти позабыл.
Вот это ремонт! А он еще считал, что у них в подъезде стало хорошо, после того как сам Роман закрасил густо-синей краской матерные слова на стенах, а жильцы скинулись на металлическую дверь с кодовым замком. Подумаешь! Как насчет холла с мраморной лестницей и пышной лепниной под потолком – если и не старинной, но наверняка восстановленной один в один? А благообразный швейцар в форме, приветственно гаркнувший:
- Доброго-вам-вечера-госпожа-Свитезь!
Янка осчастливила стража небрежным кивком и двинулась через роскошный холл – невероятно уместная среди всего этого великолепия. Швейцар ревниво уставился на идущего следом Романа. На физиономии его явно было написано: «Ну и чего ты делаешь, чмо, рядом с такой женщиной?»
- О, дорогая Яночка! – створки тяжелого лифта в стиле ретро – дерево, красный плюш и витые шнуры – раздвинулись, пропуская в холл немолодого, но очень холеного мужика. Физиономия его показалась Роману смутно знакомой. Вроде бы мелькал по телевизору, банкир какой-то. - Каждый раз не устаю удивляться вашей поистине неземной красоте. - посверкивая лысиной, мужик с почтительным трепетом припал к Янкиной руке.
Швейцар торжествующе поглядел на Романа: дескать, тебе здесь ловить нечего, вон какие крендели вокруг нее круги нарезают.
Роман еще разок оглядел обстановку, потом саму Янку и затосковал – конечно, такая женщина, да в таком ремонте…
Небрежно поманив Романа за собой, Янка внесла себя в лифт. Швейцар и банкир не отрывали от нее глаз, пока пепельноволосая не закрыла за собой лифтовые дверцы натурального дерева. Лифт дрогнул и с соответствующей стилю неторопливостью, побрякивая, пополз вверх.
Янка нажала кнопку трезвонящего мобильника…
- Да? – и тут же выражение лица ее изменилось. Королевская горделивость исчезла, сменяясь щенячьим восторгом:
- Edward! – завопила Янка, - It’s you! It’s you!*
Щенок радостно скакал и кажется, даже норовил пустить лужу.
- You are coming! Coming! To me! – продолжала вопить Янка, - Yes, of course, why do you ask, my love, my sweet heart? Of course, I am waiting for you! Tomorrow morning? O, yes, o, My Lord! – Роману показалось, что последнее ее обращение адресовано вовсе не Господу нашему Вседержителю, - I’ll meet you… No? **
Хозяин не разрешил щенку выбежать навстречу и теперь тот жалобно поскуливал, умоляя:
- But I cannot without you anymore! Yes. Yes, as you wish. – она вздохнула, потом улыбнулась. - Sure, I’ll be here. I’ll be ready for you… O, Edward, you make me so happy!***
Бежать навстречу не разрешили, зато позволили, виляя хвостиком,
