Адмирал Каллаган в момент получения Первым флотом приказа следовать на север находился в Адмиралтействе на совещании, и флот повел вице-адмирал Уоррендер. Следуя через Канал, он встретился и обменялся салютами с французскими дредноутами France и JeanBart, возвращавшимися из Балтийского моря. Пройдя Дувр, флот проложил курс на Скагеррак и, придя на траверз Terschelling, заметил на горизонте уходящий немецкий крейсер. Вероятно, этот крейсер донес о движении Первого флота, но вряд ли он смог дать верные сведения — как только он скрылся, курс был изменен на Скапа-Флоу. IronDuke отделился и пошел в Ферт-оф-Форт за главнокомандующим. За исключением того крейсера, никаких германских судов в море обнаружено не было.
Суда Флота открытого моря стояли по портам или же около 28 июля их отозвали обратно — полученные ранее сведения не соответствовали действительности.
31 июля адмирал Каллаган в Куинсферри сел на IronDuke и пошел в Скапа-Флоу. В помощь ему была учреждена должность помощника главнокомандующего (Second in Command) в лице вице-адмирала сэра Джона Джеллико, а начальником Штаба флота был назначен контр-адмирал Мадден, командовавший до того 2-й крейсерской эскадрой.
Политическое положение к 1 августа достигло крайних пределов напряжения. Накануне наш посол в Берлине виделся с германским канцлером и передал ему решительный ответ Грея на попытку Германии купить нашу измену Франции, но канцлер оказался настолько взволнован, что почти ничего не слушал. Его мысли занимали только что полученные сведения о мобилизации всей русской армии, и он говорил о том, что Германия должна немедленно объявить «предупредительный период» — Kriegsgefahr, за которым почти тотчас последует объявление мобилизации. Ввиду этих заявлений было признано необходимым в тот же вечер просить у Франции и Германии заверений в том, что в случае войны нейтралитет Бельгии не будет нарушен. В момент отправки телеграмм (19 часов) наш посол в Париже получил от французского министра иностранных дел сообщение о предъявленном Германией в Петрограде ультиматуме, требующем прекращения мобилизации и грозящем в случае отказа объявить общую мобилизацию германской армии на границе как России, так и Франции. Ответы на запросы о Бельгии пришли рано утром 1 августа — Франция давала ясное и определенное обещание соблюдать нейтралитет, Германия же со своей стороны такого обещания фактически не давала. Поэтому германского посла в Лондоне поставили в известность, что если бельгийская территория будет занята, нам придется выступить.
Днем Адмиралтейство получило телеграмму из Берлина непосредственно от нашего посла, извещавшую о запрещении британским судам выходить из Гамбурга «ввиду важных морских маневров, которые будут иметь место на следующий день».
Через полчаса после получении этих известий Адмиралтейство пришло к определенному решению, и в 2.15 было послано телеграфное приказание приступить к выполнению мобилизационных расписаний, а также разрешение реквизировать транспорты, госпитальные суда, угольные и нефтеналивные пароходы. Флагманы и отрядные начальники Третьего флота были отправлены в отряды с приказанием поднять свои флаги, командирам портов предписывалось донести о готовности судов Третьего флота принять полный комплект команды. Было сделано распоряжение о контроле радиотелеграфа на коммерческих судах, и оставалось лишь призвать запасных последних трех категорий резерва.
Но прежде Адмиралтейство считало необходимым принять и другие меры чисто военного характера. Удар, нанесенный японцами в Порт-Артуре, был свеж в памяти у всех, и господствовало мнение, что немцы постараются последовать их примеру, но в несколько иной форме. Нападение ожидалось в виде активных минных заграждений, почему последовало приказание патрулям и флотилиям местной защиты занять свои места. Флотилиям подлодок запрещалось принимать участие в дозорной службе в течение предупредительного периода.
В эту ночь пришло известие об объявлении Германией войны России, и в 13.25 (2 августа) запасные были призваны.
Из всего вышеизложенного совершенно ясна ошибочность создавшегося мнения о «продолженной» пробной мобилизации, мнения, распространению которого способствовал по неведению один из иностранных представителей[10]. Она закончилась своевременно, и команды Второго и отчасти Первого флотов разъехались в отпуск.
Настоящая мобилизация явилась совершенно самостоятельным актом, закончившимся 3 августа, а отнюдь не продолжением пробной.
Адмирал Берней находился в Портленде, вице-адмирал Бетелль поднял свой флаг и вступил в командование Третьим флотом, все остальные флагманы, назначенные приказом от 25 июля, также вступили в командование. Одновременно в соответствии с последним распоряжением для увеличения крейсерских эскадр были взяты девять почтово-пассажирских пароходов, оборудованных в качестве вспомогательных крейсеров.
Для Франции положение на море стало совершенно критическим: каждую минуту неприятель мог появиться у ее западных берегов — слабые силы 2-й крейсерской эскадры не могли служить серьезной помехой врагу. Тем не менее адмиралу Руаеру было послано приказание «следовать к Дувру и препятствовать неприятелю в прохождении пролива». Все, что он мог бы сделать с надеждой на некоторый успех, это атаковать немцев подлодками и миноносцами флотилии Ла-Манша ранее, чем будет разбита его эскадра. Но тревога длилась недолго: наступил момент, предусмотренный соглашением 1912 года. Днем 2 августа Грей заявил французскому послу, что британский флот мобилизован, и на следующее утро у кабинета министров будет испрошено разрешение на принятие ряда мер, предупреждающих возможность нападения на Францию с моря. В это же время стало известно, что общая мобилизация армии и флота в Германии идет полным ходом и что немцы захватили железные дороги в Люксембурге. Еще до заседания кабинета наш министр иностранных дел пригласил французского посла и сделал ему следующее заявление: «Если немецкий флот пройдет через Канал или Северное море для враждебных операций против французского побережья или судоходства, британский флот окажет Франции всемерную помощь».
Послу разъяснили, что заявление сделано с целью облегчить задачу развертывания французского флота в Средиземном море и что оно не обязывает нас вступать в войну, если со стороны немцев не последует вышеупомянутых действий. Кроме того, послу было указано, что, считаясь прежде всего с интересами обороны Великобритании и с ответственностью, которую мы несем перед всем миром, в настоящий момент не может быть и речи о посылке во Францию экспедиционного корпуса[11].
Относительно распоряжений по сухопутным силам в этот день (2 августа) было осуществлено только одно мероприятие — мобилизация половины гарнизона территориальной артиллерии Оркнейских островов, где адмирал Каллаган приступил к устройству батарей для защиты Скапа-Флоу.
Мера эта считалась срочной ввиду полученных сведений о проходе 1 августа Большим Бельтом трех транспортов с войсками. На Шетландских островах, кроме местного дозора в составе Forward с четырьмя миноносцами 8-й флотилии, никого не было. Хотя они теперь уже находились на своем месте по расписанию, т. е. в Dales Voe, им требовалось подкрепление, и, по приказанию главнокомандующего, контр-адмирал Пакенгам с крейсерами Antrim, Argyll, Devonshire, Cochlrane и Achilles был спешно послан на поддержку. Вслед за адмиралом Пакенгамом пошел и адмирал Битти с линейными крейсерами. Крейсеры пришли на свои позиции 3 августа, одновременно с ними и 2-я французская крейсерская эскадра заняла позицию в Дуврском проливе. Для Адмиралтейства не оставалось никаких сомнений, что момент для вступления в силу октябрьского соглашения 1913 года наступил. В 17 часов по этому поводу был послан экстренный запрос премьер-министру и министру иностранных дел с указанием, что если не последует запрещения, то Адмиралтейство будет действовать немедленно. Ответ утвердительного характера последовал тотчас же, ввиду чего было отдано приказание Дуврскому патрулю и патрулю Канала (Cross Channel Patrol) выйти на позиции на следующее утро для совместных действий с французами, но атаковать неприятеля разрешалось лишь в случае нападения последнего. Эскадра адмирала Веймисса, которая, по плану войны, должна действовать совместно с эскадрой адмирала Руаера, не была еще готова[12]. Крейсер Challenger держался в Бристольском канале для предотвращения постановки немцами минных заграждений, коммодор Тирвит находился наготове со своими миноносцами совершить рейд в южной части Северного моря с целью пресечь какие бы то ни было операции из Гельголандской бухты в этой части моря, а адмирал Кэмпбелл был в готовности в случае необходимости выйти с частью своих крейсеров им на поддержку[13].
