их душевное здоровье. Вот был у меня случай с год назад. Покупали зеркало начала 19 века…
Иван его уже не слушал.
Он смотрел на один из разворотов.
Два ряда символов шли сверху вниз и были намертво вплетены в цветочный орнамент, поэтому он их не сразу заметил. Похожая на извивающихся червяков тайнопись, в точности такая же, как на столбе с головой бомжа Саши Белого.
Иван машинально разгладил лист ладонью.
– Вы что-то там увидели? – спросил Воронцов, приподнимаясь.
– А? – Иван вздрогнул. – Нет. Просто задумался. Вот вы говорите о наших общих интересах. А между тем меня привезли сюда с мешком на голове. Я даже не знаю, где нахожусь. Да и ваши разговоры о долгах…
Воронцов отмахнулся.
– Не берите в голову. Старая привычка. Начинать переговоры с требований. Разумеется, никаких долгов. Стандартная работа частного детектива с контрактом, авансом и вознаграждением. Щедрым вознаграждением. А насчет, где вы находитесь… Идемте, покажу.
Он встал и откинул тяжелую штору.
Это был даже не балкон, а целая терраса, обнесенная кованой позолоченной оградой.
Занимался рассвет, Волга блестела далеко внизу розовым зеркалом, и заволжские дали были видны до самого горизонта.
– Всегда считал это место лучшим в городе, – сказал Воронцов. – Поэтому, как только смог, купил здесь квартиру. Живу за городом, но сюда частенько заезжаю, и не только для переговоров.
Иван огляделся и быстро узнал дом. Элитная пятиэтажка девяностых годов, одна из немногих в ряду купеческих особняков и сталинок на Верхне-Волжской набережной. Слева виднелся памятник Чкалову и кусок кремлевской стены с Георгиевской башней.
– Один минус, – продолжил Воронцов. – Очень шумно, когда народ гуляет.
– Не любите народ?
Воронцов задумался.
– Сложный вопрос. Я сам из народа. Отец мастер на машиностроительном. Мать продавщица. Но когда лезешь вверх, а народ остается внизу, начинаешь по-другому к нему относиться. А народ начинает по-другому относиться к тебе. Как вот к ним.
Он ткнул большим пальцем себе за спину.
На террасе вдоль стены стояло в ряд с дюжину мраморных бюстов. Изображали они почти одинаково выглядящих мужиков с суровыми костистыми лицами и большими окладистыми бородами. На красноватых гранитных постаментах не было никаких надписей.
– Кто это?
– Купцы нижегородские. Бугров, Рукавишников, Башкиров, Олисов, Сироткин. Воротилы и меценаты. От начала 19 века до начала 20го. Когда начинал, думал, что буду таким же, как они. В одном ряду буду стоять, – Воронцов усмехнулся. – Но время не то. И народ не тот.
Воронцов шагнул обратно в комнату.
– Всю информацию по делу получите у секретаря, – сказал он через плечо. – Ее немного, но хотя бы поймете с чего начать. Контракт и аванс там же. Удачи, Иван Петрович. И да, чуть не забыл. Книгу нужно найти до конца недели. Таково условие заказчика. У вас четыре дня. Не теряйте время.
Он достал из ящика толстенную кипу бумаг, бухнул ее на стол и погрузился в чтение.
Иван хотел было что-то сказать, но понял, что это бесполезно. Он поставил стакан с недопитым скотчем на столик и направился к дверям, стараясь топать как можно громче.
– И все-таки, – послышалось сзади, – я не пойму. Ваша дочка. Сколько ей было? Десять? Двенадцать?
Иван обернулся и посмотрел на Воронцова, не отвечая.
– Я видел ее фотографию, – продолжил тот. – Красивая девочка. Скажите, Политов. Как вы могли?
Иван молча вышел вон и с треском захлопнул дверь.
Глава 5. Угроза
Номеру Седьмому не нравилась эта идея – переться через весь город в центр только для того, чтобы встретиться с Первым и сказать ему пару слов. «Я могу отправить сообщение по защищенному протоколу» – написал он шифром, но ответом ему было молчание. Первый не доверял ни шифрам, ни протоколам, ни даркнету, ни бумаге. Только личной встрече, устроенной по всем правилам конспирации. В этот раз правило предписывало оставить машину на стоянке у Черного Пруда и тащиться кружным путем, дворами и переулками к месту встречи, постоянно делая ложные повороты. Номер Первый уже давно был параноиком, а паранойя – болезнь заразная.
Примерно на середине пути Седьмой заметил позади парня, который уже два раза повернул следом. Нарочитая расхлябанность, черный свитшот, капюшон, надвинутый на нос. Седьмой на всякий случай ушел с дороги через магазин, задний двор, вынырнул в пустой переулок и вернулся обратно, сделав изрядный круг. Парня не было. Вряд ли это была слежка, но всегда лучше перебздеть.
В одной из подворотен, в подсобке за грудой хлама, его ждал тайник – грязная сумка с плотным китайским дождевиком. Седьмой быстро влез в него, став в два раза толще. Накинул капюшон и вышел с другой стороны, сменив походку (для этого иногда достаточно прихрамывать).
К нужному сараю он пробрался через дыру в заборе. Оглядел старый двор, покосившийся двухэтажный дом из почерневших бревен. И быстро прошмыгнул внутрь сарая.
Пахло давно сгнившими тряпками и плесенью. Сарай был разделен надвое дощатой стеной. Несколько досок было выломано, и вместо них была плотная ржавая решетка. За решеткой виднелся темный силуэт.
– Говори, – глухо сказал Первый, когда Седьмой приблизился.
– Процесс начался. Всё по плану.
– Хорошо.
– Но возникла проблема. Наш общий друг привлек к делу специалиста со стороны.
– Кого?
– Вы его знаете.
Первый надолго замолчал.
– Это тот, о ком я думаю, – наконец спросил он.
– Да, – сказал Седьмой. – Он начнет носом землю рыть. И может нам помешать.
– Что-нибудь еще? – наконец, спросил Первый.
– Нет. Но я решил, что это важная информация.
– Ты правильно решил. Можешь идти. Проследи, чтобы остальные всё сделали вовремя.
– Но…
– Я разберусь с проблемой.
Тень за решеткой исчезла.
Седьмой засунул руку под капюшон и почесался. В минуты волнения у него всегда дико чесалась шея.
Где-то едва слышно скрипнула дверь. Седьмой подождал еще с минуту и вышел наружу.
* * *
Номер Первый из сарая не выходил. И скрипела не дверь, а деревянный люк, за которым была лестница в подвал.
Там уже давно не было электричества, и Первый пробирался на ощупь, придерживаясь рукой за скользкую стену. Наконец, стена кончилась, и он протиснулся в узкую нишу, за которой была едва заметная железная дверь.
Тоннели встретили его мраком и затхлым воздухом. Где-то далеко капала вода. Дорогу он знал наизусть, но на всякий случай считал шаги и вглядывался в темноту, чтобы не пропустить очередной поворот. В некоторых местах сверху пробивался тусклый свет от вентиляционных отверстий, и тогда становились видны низкие кирпичные своды.
Иногда попадались темные деревянные балки, подпирающие потолок. За одной из таких балок скрывался пролом, ведущий в соседнюю штольню. Она
