своего «трона», сцепив руки на животе. – Вернемся к Аристотелю и его мыслям о воспитании молодежи. Сегодня мотивация юных одаренных построена на их стремлении к подвигам, орденам и славе во имя воспитавшего их рода и империи, так?
На это Матвею оставалось лишь кивнуть. Вообще-то не совсем верно. Все-таки куда больше молодых одаренных волнует статус, который позволяет им удовлетворять свои потребности. И порой крайне низменные.
– Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии не может предложить ничего из этого, – повел плечами князь. – Мы просто делаем грязную и неблагодарную работу. Тихо и незаметно. Умножьте это на историческую неприязнь аристократов к «Тройке»…
Матвей кивнул, про себя отмечая, что князь упустил слова «страх» и «ужас» из своей речи.
– В канцелярии немало выдающихся одаренных, но служат у нас те, кто понимает, что иную работу делать попросту надо, – грустно развел руками глава ведомства. – Согласитесь, сложно ожидать подобной рассудительности от юношей и девушек, еще не расставшихся с розовыми очками…
Маг кивнул.
– Тем не менее люди для выполнения иных задач в… молодежной среде нам просто необходимы, Матвей Александрович, – развел руками князь.
– Понимаю, – согласно кивнул юноша, утверждаясь во мнении, что поучиться в выбранном им вузе, похоже, так и не доведется.
Зато кое-кто перестал вспоминать об «иных аспектах магии воды».
– Вот и хорошо, – довольно потер руки князь. – Тогда дорога вам выпадает в пятую экспедицию[4].
Глаза юноши округлились. Он довольно неплохо представлял себе структуру заведения, в которое он ныне попал. И изумление его вызвано было вовсе не тем фактом, что его согласия вроде бы как и не спросили.
– Вы удивлены?
– Но… Мой аспект – боевая магия огня, – слегка запнулся он. – Так почему цензура?!
– Добро пожаловать в Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, внештатный канцелярист Воронцов Матвей Александрович, – только и улыбнулся князь.
Почти мгновенно появившийся после этих слов вахмистр явно давал понять, что на все вопросы Матвей получит ответы позже. Может быть.
Берлога Матвея. День пятнадцатый от прибытия в столицу Российской империи
– Да ты просто извращенец, – прокомментировала Ольга «читалку» в руке Матвея, которой он не то чтобы пытался прикрыться, но все же…
Даже вечная скука в ее красивых зеленых глазах, казалось, отступила на миг под натиском легкого любопытства. Эх, а какой у нее вырез… Вид на скрытые очень легкомысленной тряпочкой прелести девушки с высоты роста молодого человека открывался просто отличный.
В чем-то главную оторву Петербурга, кстати, можно было понять. Чтение в качестве средства борьбы с похмельем практиковал далеко не каждый. Матвей же утренним появлением Демидовой на пороге его лофта был слегка… раздосадован. Тем более его бесил тот факт, что одеться он так и не удосужился. Вот не предполагал он, что кто-то может взять и буквально вломиться в его дом, а до оружейного сейфа с ижевской «верти-калкой» так далеко… Да еще несмотря на продуктивно проведенную ночь, русое и рыженькое напоминания о которой до сих пор сладко посапывали в четыре дырочки на кровати юноши. Расплата за такое количество выпитого никуда не делась. Обрывочные же воспоминания пусть и радовали для коллекции, но явно показывали, что под влиянием Бахуса он был… не очень! Впрочем, какие его годы?
– Ты чего так рано приперлась? – угрюмо поинтересовался Матвей, следуя уже выработанному между ними за неделю стилю общения. – Может, присоединиться и кое-чем меня порадовать хочешь?
Демидова же, как всегда, проигнорировав все писаные и неписаные правила приличия, легонько толкнула хозяина квартиры ладонью в грудь, отвоевав еще пару метров тамбура, исполняющего роль прихожей, после чего, буквально прижавшись грудью к Матвею, тихонько пропела, глядя невинным взором прямо в глаза собеседнику:
Молодость и радость,
Ты главный партизан!
Анархия и ярость
Двенадцать обезьян[5].
– Воронцов, у меня была отличная ночь, – призналась наследница промышленного императора Урала, делая руками жест, которым рыбаки обычно хвастаются о-о-о-о-очень неплохим уловом. – Скажи, думаешь, после дюжины негритят ты сможешь меня чем-то впечатлить?
Сделав шаг назад и невольно сравнив открывшийся ему снизу вид с теми габаритами, что все так же продолжала демонстрировать девушка, Матвей лишь облегченно вздохнул (еще не хватало действительно переспать с той, чьего влияния хватит на очень много интересностей в его и без того ставшей весьма непростой жизни):
– Маловероятно, Демидова, – как можно более светским тоном ответил он. – А чего только дюжина?
– Во-первых, – в том же стиле ответила девушка, – кровать на дедушкиной яхте, конечно, огромная, но я люблю просто-о-о-о-ор… – На этом слове девушка потянулась, позволяя маечке натянуться на своей груди. – Домой же ехать не хотелось – слишком уж была пьяна, – продолжила она, закончив с потягушками. – Ну а самая главная причина: в том долбаном стриптиз-клубе просто больше не нашлось…
На последнем признании девушка столь невинно захлопала глазами, что Матвей не выдержал и рассмеялся.
– Хорошо, вопрос снимается, – согласился он, отсмеявшись. – Но чем я обязан твоему столь раннему визиту?
Девушка ничего не сказала, но демонстративно повела перед носом юноши своими швейцарскими часиками, стоимость которых вполне могла позволить купить неплохую квартирку в Северной Пальмире. Или парочку. На окраине…
– Кофе даму угостишь? – поинтересовалась Ольга, лишь только вопрос с отнюдь не ранним временем был решен.
– Матвейчик, – не дал ответить хозяину квартиры томный голос из его собственной кровати. – Иди к нам, хотим еще…
Лицо юноши скривилось, будто от зубной боли. Во-первых, в его очумевшую голову уже начали закрадываться мысли, как бы выставить не слишком желанных гостей из своей постели и из квартиры тоже. Да и потом…
– Терпеть не могу всех этих сокращений, – признался он в ответ на недоуменный взгляд гостьи. – Я Матвей. Все остальное от лукавого…
Вслух же он не произнес, что просто опасается рассматривать ночных попутчиц более… подробно, ибо выбор, продиктованный алкоголем, может с утра показаться довольно специфическим.
Девушка лишь пожала плечами, принимая объяснение.
– Кофе угощу, – решился юноша. – Вот только…
– Стоять, Воронцов! – Тонкая девичья рука с неожиданной для столь хрупкого телосложения силой взяла его за предплечье. – От тебя, твое благородие, сейчас бл****ом ночным за километр разит. Тем более я тебе должна за заступничество. Может, примешь пока душ, а мы тут пообщаемся по-девичьи.
Матвей хотел что-то возразить, но лишь пожал плечами и потопал в сторону ванной. Раз альфа-самка заявила, что справится, то за результат можно не беспокоиться. Он вообще слабо представлял, кто и что может противопоставить наследнице именитого промышленника.
Юноша очень бы удивился, если бы узнал, насколько быстро могут собираться представительницы прекрасного пола (кстати, вопреки его опасениям, оказавшиеся довольно
