Опасения Марси, сестры, были весьма неопределенными. Она говорила брату:
– Если что-то в доме не так, ты поймешь. Например, рукавицы в холодильнике.
– Рукавиц в холодильнике нет, – открывая дверцу холодильника и заглядывая внутрь, сказал Брэнд. – Еды тоже.
Он вышел из дома и направился к маленькому спортивному автомобилю, который купил перед перевоплощением в Брайана Ланкастера. Эта машина Ланкастеру очень подходила, поэтому Брэнд не мог дождаться, когда избавится от нее.
Но до автомобиля он так и не дошел.
– Парень! Ты! Вернулся!
С веранды соседнего дома ему махала пожилая женщина в щегольской красной шляпе. Там же он увидел своего отца и Софи и вспомнил, что по воскресеньям в Шугар-Мейпл-Гроув накрывают поздний завтрак на верандах.
Брэнд медлил всего мгновение. Ему захотелось увидеть Софи при свете дня, поэтому он полез через дыру в заборе и по профессиональной привычке отметил, что тропинка между домами хорошо утоптана. Значит, соседи часто ходят туда-сюда.
Веранда дома Софи была оформлена в американском стиле: темные стены, темная плетеная мебель с ярко-желтыми полосатыми подушками, деревянный пол, выкрашенный в серый цвет, пурпурно-белые петунии.
Несмотря на присутствие отца и пожилой дамы, Брэнд видел перед собой только Софи. Прошли годы, и очаровательная маленькая чудачка превратилась в настоящую красавицу.
– Доброе утро, Душистый Горошек, – поздоровался Брэнд, усаживаясь на свободное место рядом с ней.
– Не называй меня так, – попросила она и прибавила: – Брэндон, это моя бабушка, Хильда Хольцхайм.
– Рада видеть тебя, но моя внучка сегодня утром не похожа на горох. – Пожилая женщина говорила с сильным акцентом. – Она, скорее, напоминает кислую сливу.
Брэнд сообразил, что акцент немецкий, и приготовился заговорить с бабушкой Софи на ее родном языке, которым владел свободно, но Софи опередила его.
– Бабуль, он имеет в виду не лущеный горох, а цветок. – Софи покраснела.
Итак, с Брэнда сняли тяжелое бремя пускаться в объяснения.
– О! – Фрау Хольцхайм округлила глаза и спросила по-немецки: – Он сравнивает тебя с цветком? Как романтично!
Брэнд решил, что будет забавнее, если он притворится непонимающим. Его отец, считающий единственно достойной карьеру врача, не подозревал, что его сын в совершенстве владеет несколькими иностранными языками.
Решение Брэнда принесло плоды немедленно. Хильда повернулась к Софи и быстро заговорила на родном языке:
– Ах, прекрасно! Ты и он. Красивые малыши.
Софи мельком взглянула на Брэнда, старательно изображавшего непонимание.
– Что она сказала? – невинно спросил он.
На Софи была белая футболка и шорты. Ее густые волосы были взъерошены после сна и перехвачены резинкой. Косметика на лице отсутствовала.
Казалось, что ей шестнадцать лет. Но Брэнд помнил, что шестнадцатилетняя Софи выглядела иначе, ибо у него имелась фотография с ее дня рождения, на которой был запечатлен неуклюжий гадкий утенок.
Очевидно, Софи принадлежит к тому разряду женщин, которые с годами только рацветают и по неизвестной причине выглядят молодыми и свежими даже в пятьдесят лет.
– Она сказала, что ты не похож на человека, любящего цветы. – Софи бросила на Хильду предупредительный взгляд.
– А на кого я похож? – поинтересовался Брэнд у фрау Хольцхайм.
Ему нравилась близость Софи. Как же ему не хватало таких посиделок на веранде с девушкой без макияжа и парфюма, да еще и непричесанной.
Софи скромно спрятала обнаженные ноги под столом. Но Брэнд заметил, что ногти на ее ногах окрашены в бледно-розовый цвет.
В мире Брайана Ланкастера о скромности и понятия не имели. Вокруг властных богачей роились женщины, стремящиеся стать моделями или актрисами.
Они были загорелыми, стройными, неестественно красивыми, чересчур ярко накрашенными и почти раздетыми. Брэнд сомневался, что за четыре года работы под прикрытием ему довелось встретить хотя бы одну женщину с натуральным цветом волос. Эти дамочки отличались поверхностностью взглядов, меркантильностью и изворотливостью. Четыре года Брэнд жил в окружении членов международной мафии. Его коллеги завидовали тому образу жизни, который он вынужден был вести, но Брэнда мутило от всего этого.
Тогда он не позволял себе вспоминать, что где-то живут женщины, которым наплевать на дорогие украшения, дизайнерскую одежду, вечеринки, не говоря уже о распутстве. Древние римляне сочли бы себя святыми, узнай они, что творится в наше время...
– Ты похож на того, – начала Хильда по-английски, затем перешла на немецкий язык, – кто поцелуем превращает свинец в золото.
– Бабуля говорит, что ты похож на человека с хорошим аппетитом, – тут же бодро перевела Софи. – Она хочет, чтобы ты поел.
На столе были круассаны, сдобные булочки, домашний джем, свежие фрукты, холодный сок. Простая еда была мила Брэнду.
У него заурчало в животе, а пожилая женщина в красной шляпе свирепо уставилась на свою внучку, одобрительно улыбнулась Брэнду и налила ему сок и кофе.
– Поешь, – настаивала Хильда, переходя на немецкий. – Мужчине вроде тебя нужно быть сильным.
– Прекрати, – по-немецки попросила ее Софи. – Веди себя прилично.
– Интересно, кто из нас старуха? – упорствовала бабушка. – Только взгляни на его губы.
Брэнд заметил, что Софи посмотрела на его губы и быстро отвела взгляд.
– При виде таких губ любая женщина... – Хильда подыскивала нужное слово в немецком языке, потом выпалила по-английски: – Упадет в обморок.
Софи густо покраснела:
– Она говорит, что малиновый джем настолько вкусен, что можно упасть в обморок.
Пожилая женщина изучала губы Брэнда:
– Да, до смерти хочется.
Он рассмеялся:
– Значит, джем отличный.
Брэнд посмотрел на доктора Шеридана, который сидел, упрямо скрестив руки на груди и не разделяя веселья. Он старательно выискивал странности в поведении отца, но старик выглядел свежее, чем в прежние времена.
А Софи не разучилась краснеть. Там, где Брэнду пришлось провести несколько лет, краснеть не умели. Впервые за долгое время он ощущал спокойствие в обществе других людей. В конце концов, не так уж и плохо провести в Шугар-Мейпл-Гроув целый месяц.
Бабушка изучала молодого соседа с неослабевающим интересом, хотя Софи толкала ее локтем в бок и тихо по-немецки требовала прекратить это занятие.
– Твой отец сказал мне, что ты шпион, – заявила Хильда, отталкивая локоть Софи.
– Нет, – решительно ответил Брэнд, удивляясь тому, что отец вообще говорил о нем, ибо он стал в родном доме персоной нон грата. – Я служу в военном подразделении, которое занимается борьбой с терроризмом. Я всего лишь солдат.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
