— Надеюсь, вы не возражаете, если я буду называть вас Николь?
— Как я могу возражать, — пробормотала она, трепеща.
— Хорошо, значит, со всеми формальностями покончено. Вы будете называть меня Хэдриан.
— Хэдриан, — прошептала она, не в состоянии отвести от него взгляд.
Появился слуга с лошадьми. Герцог отошел, чтобы проверить подпругу на ее лошади. Николь продолжала смотреть на него. Вчера на балу в черном смокинге он был поразительно хорош и элегантен, но сегодня он был великолепен и мужествен. Герцог повернулся к ней, и она едва успела отвести в сторону взгляд, моля Бога, чтобы он не заметил, с каким восхищением она его разглядывает.
Они поехали по тропинке через поле. Герцог любовался ее каурой кобылой, отметив отменный вкус Николь. Обычно она ездила в мужском седле, но сегодня ей очень хотелось понравиться герцогу. Ради него она приехала в дамском седле, ради него она заставила двух горничных причесывать и одевать себя в течение бесконечных двух часов. Ей показалось, что она ему нравится. Значит, старалась не напрасно.
Чепмен-Холл остался далеко позади за дубовой рощей. Тропинка, извивавшаяся вдоль опушки леса, привела их на поляну, где журча пробегал ручеек.
— Давайте немного пройдемся, — неожиданно предложил герцог, легко соскакивая на землю.
Николь было безразлично, что делать. Когда он подошел к ее остановившейся лошади, она спрыгнула и попала прямо ему в руки. Она замерла, почувствовав его объятия. Их колени соприкоснулись. Он задержал ее больше, чем это было нужно, но потом отпустил, улыбаясь, будто ничего не произошло. Улыбка полностью меняла выражение его лица.
У Николь перехватило дыхание. Как мог такой человек заинтересоваться ею? Ведь он сам сказал, что ждал ее в Чепмен-Холле?
— Не пройтись ли нам? — вновь предложил он.
Язык не слушался Николь, и она только кивнула в ответ, очень надеясь на то, что он не примет ее за полную идиотку. Потом она попыталась найти какую-нибудь подходящую тему для разговора, но он взял ее за руку, и все мысли из головы сразу же улетучились.
Они молча шли вдоль ручья. Герцог взял у нее поводья и вел обеих лошадей. Между ними возникло странное напряжение. Сердце Николь бешено колотилось. Никогда раньше ей не приходилось испытывать подобное. Однако необходимо было о чем-то говорить.
Поняв, должно быть, ее состояние, герцог заговорил о погоде, о том, как тихо и хорошо в этот час в лесу.
— Похоже, вы страстная наездница?
Это было не то слово. Она была более чем страстная, но решив, что скромность — одно из достоинств леди, просто ответила «да». «О чем бы еще поговорить, — мучительно думала Николь, — ведь не о лошадях же…»
— Я… Я очень люблю ездить верхом.
Он искоса посмотрел на нее и слегка изменившимся голосом произнес:
— Я тоже люблю.
Она проглотила слюну. «В свои слова он явно вложил какой-то дурной смысл», — подумала Николь.
— Я езжу верхом ежедневно, — продолжала она.
Он посмотрел на нее в упор.
— Вы катаетесь медленно или быстро, Николь?
Она опустила глаза, представив себе, как мчится во весь опор во время охоты, и сказала:
— Быстро.
— Быстро… — повторил он задумчиво, останавливаясь.
Ей тоже пришлось остановиться, так как он держал ее за руку.
— Как быстро?
— Я… Я не знаю. — Его манера вести себя волновала ее.
— Вам нравится быстро ездить? Опасность возбуждает вас?
«Нет ничего увлекательнее, чем взять на полном скаку барьер высотой в четыре фута», — подумала Николь про себя, а вслух сказала:
— Да.
Он еще крепче сжал ее руку и на некоторое время замолчал.
— Вы так не похожи на других. Мне еще не приходилось встречаться с женщиной, которая сама призналась бы, что ее увлекают опасные приключения.
Николь взглянула на него, не понимая, что он этим хотел сказать: комплимент это или нет. Она по-прежнему плохо соображала.
— Не поехать ли нам дальше?
— В качестве партнеров по верховой езде?
— П… партнеров по езде? — выдавила она из себя с трудом, заикаясь, не веря в свое счастье и не вполне понимая его.
— В… вы тоже любите охоту?
Герцог взял ее за другую руку и крепко их сжал. Теперь она не смогла бы от него вырваться, да ей этого и не хотелось.
— Только сегодня, — сказал он грубо. — Так какая вы наездница, Николь?
Оказавшись у него в объятиях, она знала, просто чувствовала, что сейчас он ее поцелует.
— Оч… очень хорошая, — прошептала Николь.
— Я полагаю, превосходная.
Его руки скользнули вверх по ее фигуре, прижимая ее к себе.
Николь еще никто не целовал. Она и представить не могла, что может быть хорошего или приятного в том, что какой-то мужчина своими губами прикоснется к ее губам. Но это было раньше. А вчера она так бесстыдно мечтала о его поцелуе. Боже правый, сейчас она узнает это…
— Не будем притворяться, Николь, я хочу вас, очень хочу вас.
Николь не могла поверить тому, что услышала. Их тела соприкасались, ее грудь касалась его груди. Их уста слились в медленном, мягком, деликатном поцелуе. Восторженное ощущение наполнило ее, когда он стал соблазняющими поцелуями покрывать ее лицо. Он все сильнее и сильнее сжимал ее, поцелуи стали более жаркими и страстными.
Николь задыхалась в объятиях герцога. Губы настойчиво и почти жестоко требовали немедленного повиновения. Она чуть приоткрыла рот и с изумлением почувствовала, как он резким движением всунул туда свой язык. Он был не менее активен, чем его хозяин, и вдруг жар незнакомого желания охватил Николь.
Она прижала свой язык к его. Реакция была мгновенной. Герцог застонал, обхватил руками ее ягодицы и крепко прижал ее к своему длинному, твердому символу мужества. Николь отчаянно дрожала в его объятиях и пыталась уклониться от его настойчивых действий, в то же время всем телом страстно прижимаясь к нему.
Вдруг он резко положил ее на траву у ручья и лег на нее сверху. Его член уперся в бедро Николь, и она вскрикнула от невероятного, удивительного удовольствия. Потом она почувствовала, как он задирает ей юбки.
— Сейчас, Николь, сейчас, я обещаю тебе, что постараюсь дать тебе все, что ты хочешь: я объезжу тебя так, как никто никогда не объезжал!
Николь ни о чем не могла уже думать. Его рука скользнула ей под юбку и легла на бедро, он целовал ее в шею. Николь застонала и слегка приподнялась, когда вдруг почувствовала, будто бы острый камень впился ей в голову. Глаза широко открылись, и она вдруг все осознала. Вот она лежит на спине, на траве и в грязи, а герцог Клейборо обращается с ней так, как никогда не обращаются с леди.
Николь не сопротивлялась, несмотря на отчаянный протест рассудка. Вцепившись в его длинные густые, каштанового цвета волосы, она стонала и вздрагивала. Его рука продвигалась все дальше по ее бедру, и только тонкая кружевная ткань отделяла его плоть от цели. Наконец он стал расстегивать кнопки на ее жакете… Этот неистовый герцог Клейборо, пронеслось в голове, что он может подумать о ней? Ей непременно надо стать его женой.
