— Напрасно ты им светишь, малышка. Молчу, молчу, Леестра. — протянул он и отвесил фиглярский поклон. — Все‑таки, спрячь камушек, — не вводи в искушение, да и очень уж заметная вещица.
Она внимательно посмотрела на трактирщика, еще раз полюбовалась на перстень, а потом все‑таки одела его на цепочку, как кулон, и спрятала его под одежду.
— Кнут, не впускай пока никого сюда, нам поговорить нужно. — Она кивнула в сторону двери и взялась за входную ручку.
В комнате помещалась только стол со стулом и узкая кровать, на которой спал полностью одетый крупный мужчина. Услышав скрип входной двери, он вскочил и потянулся к выглядывающему из‑под кровати топорику, но увидев женщину, расслабился, снова сел на кровать и откинулся головой на стену, так что стало видно его лицо с рассеченной губой и крупным носом.
— Лестра, это ты. Ну что? Ты у него была? Он согласен нас перевести?
— Была, он согласен, отчего ж не согласится, в его то положении? Только он пьян как сапожник, а его баркас вряд ли доживет до утра.
— Черт, — мужчина снова вскочил, — ведь говорил ему не пить эти дни, может работа наклюнутся. Как все это не вовремя.
— А что случилось? — Насторожилась женщина.
— Сегодня в город через портал прибыли какие‑то маги из столицы. Маг — дознаватель ни жив ни мерт их встречал, а потом, как лакей кланяясь, повел в свой дом.
— Ты думаешь, они из‑за нас? Да нет, не может быть — уже полгода прошло, об этом щенке все забыли.
— Забыли. — Передразнил мужчина. — Ведь говорил тебе, дуре, не надо убивать! Мало ты с него поживилась? Цацку эту нацепила, благородную из себя корчишь, а как была дешевкой, так и осталась. За версту борделем несет.
— Сурог, — сказала женщина сквозь зубы, — ты рот свой поганый закрой. Вон губу тебе уже раскроили, не заткнёшься, без языка останешься.
Женщина замолчала и рассержено обернулась к двери, так что Вирту наконец стало хорошо видно ее лицо.
Это было несправедливо. Вместо прожженной злобной ведьмы, которую он ожидал увидеть, судя по ее ауре, на него смотрел ангел. Еще совсем молодая, с нежной матовой кожей и удивительно изысканными чертами лица. Ее изящно очерченные ноздри разгневанно трепетали, а темно синие, почти черные бархатные глаза, как омуты тянули окунуться в их бездонную глубину. Она слегка хмурила свои красиво очерченные брови и нервно покусывала нижнюю губу.
Наконец она приняла какое‑то решение и обернулась к своему подельнику.
— Хватит злиться, Сурог, сейчас не время выяснять, кто больше виноват. Мы с тобой в одной лодке, и палач в равной степени хочет с нами познакомиться.
— Наконец то и до тебя это дошло, Лестра, хотя мне все‑таки кажется, палач охотнее побеседовал бы с тобой. И не только из‑за твоей смазливой мордашки. — С издёвкой произнес Сурог. — Уходить надо сегодня, как только стемнеет. К паромщику не пойдем, он пьян, а море неспокойное, уйдем запасным вариантом, через горы. Ложись, отдохни пока, а я с Кнутом поговорю, научу, что говорить, если придут спрашивать.
Вирт стоял на улице и его трясло, там в комнате осталась самая мерзкая из когда‑либо виденных им тварей — двуликая змея, прекрасная внешне и безобразная внутри. Она обокрала, а потом убила его брата, из‑за нее умерла матушка, а он оказался на улице, ее нужно было задержать во что бы то ни стало.
Глава 6
Как же мне было плохо и как же мне было обидно! И после этого делай людям добро. Гнев и обида душили меня, я не хотела плакать, но слезы все — равно предательски бежали по моим щекам. Выскочив из жилого корпуса, я понеслась в сторону парка. Там было одно место на берегу ручья, где я надеялась спрятаться и выплакаться без лишних глаз.
Я спустилась по тропинке к самой воде и пригнувшись заползла под густые ветки ивы, которые, несмотря на отсутствие листвы, довольно плотной завесой висели над водой. Мох и опавшая листва под ногами были влажными, и я уселась на какой‑то более — менее сухой пенек и поджала под себя ноги.
Я хотела в аптеку к мастеру Туру, там был мой единственный дом и люди, которым я была небезразлична. Тут же у меня друзей не было. Даже Миха не был другом в простом понимании этого слова, думаю, я заинтересовала его, как нечто новенькое, а потом, когда я несколько раз продинамила его более чем прозрачные намеки на более близкие отношения, он потерял ко мне интерес. Вчера одна магичка с его факультета даже дала мне понять, что я у него не одна, думала, я начну биться в истерике, а мне было безразлично. Я даже не сказала ничего в ответ.
Поначалу я еще делала попытки подружиться с другими студентами, но это было не то место, где умели дружить просто так. Или же вы должны были быть равны им по статусу или лучшее, на что вы могли рассчитывать — это такие же отношения, как у меня с Куног.
Обида не проходила, но на смену глупой жалости пришла злость на себя.
Да, в конце концов, чего я реву, можно подумать на нее управы не найдется. Пусть только попробует меня еще раз в воровстве обвинить, в случае чего я и на сыворотку правды и на заклинание развязывания языка согласна. А вот как она выкручиваться будет, это еще вопрос.
Я выползла из‑под ивы и отправилась обратно в Академию.
Вот сейчас пойду в админ. корпус и потребую, чтобы меня в другую комнату переселили. А что, по закону, они обязаны мне помочь, не могу же я на улице спать. А за комнату я из следующей стипендии заплачу, и еще подработку какую найду. Я ж не барышня кисейная, я и полы, если надо, мыть могу.
Так настраиваясь на боевой лад я подошла к админ. корпусу.
Дверь оказалась закрыта и я несколько раз ударила по ней висящим сбоку молоточком. Раздался скрип и я уставилась в злобные глаза гоблина Кхрука.
— Попалась, паскуда, — оскалился он и замахнулся на меня своей знаменитой увесистой клюкой.
Я едва успела отскочить, а то не миновать бы мне перелома руки.
— За что, привратник Кхрук?! Я ж по делу пришла, мне комната другая нужна.
— В ТЮРЬМЕ твоя комната, ИНТРЮГАНКА. — Прошипел он и попытался плюнуть на меня. Я отскочила подальше.
Нет, ну, что за место — уже донесли!
— Да я, то, тут причем?!
— ФУЛИГАНЬЕ, — не унимался Кхрук, — ишь че удумали, над стариком потешаться!
— Да это не я совсем, это эти ослы Ти и Бри. Чего Вы ко мне пристали, идите лучше с ними разбирайтесь, а мне комнату дайте, пусть самую плохонькою, мне же спать негде. — Сделала я попытку снова приблизиться.
— Токо сунься! — Снова замахнулся клюкой гоблин. — Так огрею, ни один маг не поможет.
— Да я только комнату…
