момента, когда его рубашка от медицинской формы приподнимается и открывает крошечную полоску светлых волос под пупком.
Пайпер приходится усилием заставить лицо сохранять спокойствие, потому что она вспоминает: следующая часть его плана — душ.
* * *
— Правая ручка упирается, — говорит она и наклоняется в душевую, чтобы показать. — Нужно чуть покачать.
Через несколько секунд уговоров вода наконец идет.
Она быстро нагревается, и в маленькой комнате поднимается пар, запотевшее зеркало начинает мутнеть.
Пайпер достает для Скотта чистое полотенце из бельевого шкафа. Очень решительно не думает о том, что совсем скоро он будет стоять здесь нагой.
Они замирают по разные стороны дверного проема, когда она передает ему полотенце: Скотт — в ванной, она — в коридоре.
— В душе есть шампунь и все остальные штуки, — Пайпер неопределенно машет в сторону занавески с ананасами. — Пользуйся чем хочешь.
— Спасибо, — говорит он, держа полотенце и почему-то не спешит закрывать дверь.
— Пайпер… — начинает он.
И, может быть, дело в том, как пар выходит из ванной за его спиной. Как он ложится горячей влажной дымкой на ее щеку.
Или в том, что этот мужчина — одновременно красивый врач, которому она кажется смешной, и сосед с площадки, в которого она влюблена почти с первого дня.
Но внезапно Пайпер понимает: она не выдержит, если он сейчас скажет хоть слово.
— Кричи, если что-то понадобится! — выпаливает она.
И затем убегает.
Глава шестая
Как только его спина касается двери, Скотт едва не оседает на месте и набирает Джейсона.
— Хотя мне крайне не хочется подыгрывать тебе хоть в чем-то, — шепчет он, чтобы шум воды заглушал его голос, — мне нужен совет.
Он слышит, как Джейсон вопит: «Детка, началось!», а потом хлопает в ладонь кому-то, наверняка Эмили, и лишь потом возвращается к телефону:
— Я знал, что рано или поздно ты оценишь мудрость моих наставлений. Что случилось, мужик?
— Ты был прав насчет 3Б, — говорит Скотт, снимая сначала один носок, потом другой. Ему уже неловко, что вода зря течет, поэтому он старается делать все сразу.
— Саблезуба? — Джейсон в явном восторге.
И боже, Скотт жалеет, что не позвонил Бет.
— Нет, — он одной рукой сдергивает штаны от формы. — Помнишь комика, которую мы смотрели на прошлой неделе? Пайпер Сэдлер. Оказалось, она моя соседка за стенкой. Та самая, с которой я переписывался.
— Подожди. Она же была в приёмном пару дней назад?
— Да. — Скотт скидывает трусы. — Она была моей последней пациенткой во вторник. С ней все хорошо. Порез на работе. Пять швов. Заживает нормально, насколько могу судить.
Он на секунду кладет телефон на раковину и быстро стягивает футболку.
Увы, это нисколько не заглушает Джейсона:
— Черт, выходит, попросить Санту подарить тебе девушку было, несмотря на твои протесты, неплохой идеей.
Скотт зажимает переносицу. Он стоит голый, замерзший, на пушистом коврике в форме карамельной трости.
Он быстро выкладывает суть: как заперся, как обнаружил, что Пайпер и есть 3Б, как она впустила его в квартиру.
И заканчивает:
— И что мне сказать, чтобы объяснить, что она мне нравится, не сделав все странным?
— Хм-м-м. Вот это задачка. Потому что, да, похоже, она тоже тобой заинтересована, судя по заботе о растениях и обмену… томными взглядами…
— Я не говорил ничего про томные…
Джейсон щелкает пальцами:
— Есть! Придумал.
Скотт закатывает глаза:
— Ну давай.
— Воспользуйся силой Рождества.
Скотт делает глубокий вдох. Через нос, выдох через рот.
— Чувак, что?
Джейсон тяжко вздыхает — он тут, видимо, единственный рассудительный.
— Омела, брат.
И вот это уже хоть немного похоже на план. Жаль только, мысль, достойная внимания, пришла Скотту спустя минут десять после того, как он вошел в Пайперину квартиру, украшенную под зимнюю сказку.
Это было бы идеально. Он бы мог как-нибудь оказаться под омелой и посмотреть, подойдет ли она, наклонится ли.
Увы.
— У нее нет омелы. Во всяком случае, ни в тех местах, куда меня пускали.
Если честно, Скотт даже не знал, продают ли ее еще, теперь, когда все узнали, что она ядовитая.
— Ладно… найди что-нибудь похожее.
— Нет ничего похожего.
— А может… — Скотт почти слышит, как у Джейсона скрипят шестеренки.
— Ракета! Игрушечная ракета! У нее есть ракетка, чтобы ты мог поднять ее над головой?
Скотт прерывает звонок и уходит под душ.
* * *
Проблема, думает он, пока втирает в волосы Пайпер шампунь с запахом лаванды, в том, что он не имеет права ошибиться.
Он не хочет поставить Пайпер в неловкое положение, если вдруг окажется, что она не чувствует к нему того же. Особенно сейчас, когда ему еще предстоит спать на ее диване.
Но если она не заинтересована, он просто уйдет. Он все равно собирался завтра ехать к родителям. Сегодня ему кровати не увидеть, но за годы ординатуры он научился спать где угодно.
Если быть совсем честным, его больше пугает ее «да», чем ее «нет».
Скотт не встречался ни с кем всерьез со времен Шерил, еще в медшколе. Он был так сосредоточен на том, чтобы стать хорошим врачом, что все остальное в его жизни тихо отошло на второй план.
Он привык к мысли, что, раз он вернулся работать в родной город, люди, которых он любит, просто подождут, пока он чуть укрепится, чуть почувствует почву под ногами.
Часть его — та самоуверенная, та, что легко раскладывает чувства по коробкам, — шепчет, что он мог бы сделать ту же ставку и с Пайпер.
В надежде, что однажды он проснется и почувствует, что готов. Что может довериться себе настолько, чтобы поставить другого человека на первое место. Чтобы не бояться того, какая она смешная, какая красивая. Какая непримиримо решительная в своем стремлении быть собой.
Он мог бы рискнуть. Этим чувством, которое накрывает его рядом с ней. Вдохновением, голодом, какой-то бешеной, обжигающей нервозностью.
У него пока есть выбор. Сейчас, пока слова еще не вырвались наружу и не повисли между ними.
Он мог бы подождать. Вдруг, пусть и с крошечным шансом, однажды он станет увереннее. Однажды поймет. И она все еще будет там, за стеной. Ждать его.
Но остальная часть Скотта — та, что по-настоящему живая — вспоминает Пайпер в тот первый вечер: как она сидела на бордюре, пытаясь дышать, справляясь со страхом. Как ветер цеплялся за ее кудри. Как мороз раскрасил ей щеки.
И понимает, без малейшего сомнения: если он не попробует быть смелым сейчас — в этот момент — он ее не достоин.
* * *
