Годфри выжал из пальца каплю крови.
Один за другим рыцари окропляли своим жизненным соком основание единорожьего рога.
— Благодарю вас, джентльмены, — проговорила Аландра. — А теперь, если вы будете так любезны немного попятиться... — Она взяла рог за кончик, держа его основанием к земле, и начала произносить таинственное заклинание, богатое ассонансами, аллитерациями, эвфонизмами и эвфемизмами.
Внезапно — будто невидимый карандаш прилетел и принялся за дело — в воздухе возник контур. Туловище, ноги, хвост. В нужном месте контур смыкался с рогом. Между линиями — пустой воздух, но вот...
Еще одно слово излетело из пунцовых губ Аландры.
Черный контур запылал огнем. Из верхней точки огненной линии закапала кровь, заполняя пустоту. Проскочила искра — и красное стало костями и артериями; взметнулось ослепительное пламя — кости и артерии сгустились в белое, совершенно белое, как только что выпавший снег, тело.
Единорог!
Пламя опало, потухло, не оставив даже копоти. Единорог встряхнул гривой, затопал ногами и взмахнул хвостом: показал, что живой.
— Да! — вскричал единорог. — Да!
— Единороги — отзывчивые зверята, — проговорила Аландра. — От них не услышишь слова «Нет»! — И потрепала единорога по носу, определенно наслаждаясь своим успехом.
Прочие участники похода так и застыли с разинутыми ртами.
— Он... он красивый, — промолвила Хиллари. — Разве такое существо может быть противным?
— О, скоро сама увидишь, — процедила Аландра.
— Живем! — вскричал сэр Вильям. — Это же масса провианта!
— Болван! — оборвал его сэр Годфри. — Я проник в замысел нашей обворожительной, гениальной принцессы! Какая удача, что мы не выбросили рог! Разве вы не видите, мои рыцари? Теперь у нас есть вьючное животное! Мы можем взвалить на этого отважного и могучего зверя нашу поклажу!
— Ого, какой он сообразительный, правда, Ян?
Ян кивнул:
— Наверное, потому-то он — наш предводитель.
Единорог немного побродил по лужайке. Настроен он былкротко. Его взгляд был устремлен только на Хиллари, а остальных присутствующих — в том числе тех, в чьих желудках он когда-то побывал, — зверь, казалось, даже не замечал.
— Вот бестолочь! — сердито тряхнула головой Аландра. — Не может отличить девственницу королевской крови от простой девки! Ну что ж, джентльмены, — передернула принцесса плечами. — Грузите на него свое барахло и давайте двигаться. Вы сами увидите, что единорогам свойственны дружелюбие и покладистость — и только в некоторых обстоятельствах...
— И в каких же... э-э-э... обстоятельствах следует ожидать иного? — вопросил сэр Годфри.
Аландра затрепетала как осиновый лист. На миг с нее слетело все кокетство и самоуверенность, а губы тихо пролепетали:
— Молите Бога, сэр рыцарь, чтобы вам никогда не довелось этого узнать.
Впрочем, лицо ее тут же прояснилось. Вспорхнула белая ручка, рассыпались по плечам локоны.
— Но, в сущности, в сущности, беспокоиться ровно не о чем. А вьючное животное нам нужно позарез! Единорог вполне сгодится!
Сэр Годфри окинул зверя скептическим взглядом. В глазах единорога замерцали тусклые огоньки, и призрачное сияние окутало его пушистые бока — казалось, будто в шерсти заблудились первые лучи рассвета.
— Ну что ж, седлайте зверя, мои честные рыцари. Но остерегайтесь, чтоб он вас не освежевал своим рогом!
Рыцари опасливо повиновались, и вскоре единорог пригнулся к земле под тяжестью клади — впрочем, он ничем не выдавал, что хоть чуть-чуть замечает это бремя. После того как виверны получили надлежащие инструкции, единорог послушно побрел вслед за Хиллари Булкинс в сторону гор, потихоньку думая свои непостижимые единорожьи думы и вознося к солнцу сверкающий рог.
Отряд молча шагал в указанном Пугаром северо-северо-западном направлении, остолбенело разглядывая попадавшиеся на каждом шагу географические извращения. Спираль Мёбиуса... нет, трехмерная гравюра Эшера, кое-где, возможно, подправленная кистью Иеронима Босха, — вот во что превратился Темный Круг стараниями Яна Фартинга! Впрочем, в последнее время Ян все чаще ловил себя на сомнениях: похоже, виноват был все-таки не он.
Теперь воздух Темного Круга чуть ли не звенел, наполненный какой-то новой Силой, неведомыми, нехорошими вибрациями. Эта Сила реяла над землей, билась в любом стебельке травы, в каждой кочке, пробиралась с кошачьей грацией из мига в миг, сквозь плачущие холмы, сквозь вторящие им деревья, сквозь ошалелых птиц и зверушек. Над водоворотом Темного Круга медленно кружился черный плащ перемен — невиданных перемен, которые, как ни странно, оказались созвучны самым потаенным мечтам местной Мировой Души, так что она уже готовила новые, еще неслыханные симфонии-какофонии сфер.
Ян Фартинг не отходил ни на шаг от Аландры. Сосредоточившись на ее красоте и на любви, которую она в нем разожгла (о дрожь восторга, о жужжащие в крови пчелы, о вздохи безмолвных глаз!), он ненадолго позабыл о донимавших его дурных предчувствиях относительно исхода всего этого злоключения.
В конце концов, он ведь искупил свою ужасную оплошность. Благодаря его усилиям принцесса Аландра спасена и воссоединенас сэром Годфри, который непременно приведет их отряд к Предначертанной Цели и... и...
Дальше этого момента его разум не рисковал заглядывать в будущее. Слишком много страшного ожидало впереди. Ибо Ян знал, что ныне его будущее накрепко переплелось с будущим Аландры... а прошлое уходит корнями во что-то несравнимо более глубокое и зловещее.
И так они шли, ведя за собой навьюченного единорога. Аландра очаровательно щебетала о радостях и тяготах детства волшебной принцессы. Ян благоговейно слушал: его собственное детство промелькнуло незаметно за тяжким трудом, во мраке убогого средневекового быта; юность, стреноженная кожаными ремнями, распятая сапожными гвоздями, питаемая материнской овсяной кашей и отцовским пивом; короче, навоза на эту жизнь не жалели — но зато из этой кучи удобрений выросли мечты. Хиллари помогла этим мечтам окрепнуть, и Яну самому было горько, что, забыв про нее, он теперь глаз не сводит с Аландры. Но, по крайней мере, Хиллари не осталась в одиночестве: судя по всему, она нашла замечательного друга в лице своего нового знакомца, кота Алебастра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
