делали из себя посмешище.
Лу Чэню тоже вскружило голову?
Быть импульсивным для молодого человека — это нормально. У всех случалось, когда они впадали в горячий порыв. Поэтому люди это все понимали.
Но это вовсе не означало, что они верили, будто Лу Чэнь смог создать что-то оригинальное.
Как только они услышали название песни, им стало очень любопытно — Ты мой сосед по парте. Немало людей вспомнили своих соседей по парте в молодости. Их лица расползлись в легкой улыбке.
— Оригинально…
Су Цинмэй с улыбкой сказала:
— Братец Цзяньхао, твой юнец и впрямь скрывает много тайн. Сегодня я их разузнаю!
Попавший уже под сильный удар владелец бара без всякого интереса произнес:
— Послушаем, послушаем…
Оригинал? Да это вздор, как он мог не знать о таких достоинствах Лу Чэня?
Первоначально Чэнь Цзяньхао позволил выступать Лу Чэню из-за его недурной внешности, да и голос был приемлемым. Для него не составляло труда одурачить любого профана. Так или иначе, он выступал только в качестве исполнителя на разогреве и не более. Не имело значения, хорошо он поет или плохо.
А что касается музыкального образования, было ли оно у Лу Чэня?
Но Чэнь Цзяньхао уже получил урок и больше ничего не говорил, чтобы впредь больше не опозориться…
Где еще пригодится его достоинство?
Со сцены доносились звуки увертюры, исполняемой на гитаре. Спокойный, неторопливый голос глубоко проникал в уши людей.
«Вспомнишь ли ты завтра
Дневник, что написала вчера.
Будешь ты еще завтра помнить
Некогда плаксивую себя.
Учителя уже не вспомнят
Ту, кто задавала вопросы.
А я случайно перелистну фотографию
И вспомню тебя, моего соседа по парте!
Кто женился на тебе сентиментальной,
Кто читал твой дневник,
Кто связывал волосы тебе в пучок,
Кто приготовил для тебя свадебное платье…»
Вся публика оцепенела, официанты тоже застыли.
Чэнь Цзяньхао застыл, Су Цинмэй тоже застыла.
Потрясающе!
Классическая песня из другого мира через выступление Лу Чэня растопила сердца людей!
Она задела каждого человека за живое.
Глава 5. Ты мой сосед по парте
Ло Хун’и являлся одним из постоянных посетителей Красоднева.
Он напряженно работал в Пекине вот уже много лет, сейчас он считался наполовину успешным человеком. Несмотря на то что в будние дни он был сильно занят на работе, вечерами, когда у него находилось свободное время, он частенько просиживал в Красодневе, заказывал себе коктейль с ромом, тем самым разгоняя свою тоску в эти долгие тихие ночи.
Ло Хун’и не любил шум, но и не хотел оставаться один. Ему становилось уютно от атмосферы, царившей в барах Хоухая. Приходя сюда, он не искал и не ждал любовных знакомств, он желал лишь расслабить свои туго натянутые сердечные струны.
Сегодня вечером он сидел в Красодневе на своем старом месте.
А затем услышал песню Лу Чэня «Ты мой сосед по парте».
«… Прежде ты всегда была осторожна,
Ты попросила меня одолжить тебе ластик,
Ты невольно сказала,
Что тебе нравится быть со мной.
В то время небеса были вечно голубыми,
А дни текли очень медленно,
Ты вечно твердила, что учеба закончится в далеком будущем,
Мгновенье — и каждый уже на своем пути!
Кто встретил тебя сентиментальную,
Кто успокаивал тебя плаксивую,
Кто читал письма, что писал я тебе,
Кто бросил их по ветру…»
Как элитный работник, Ло Хун’и уже давно привык подстраивать козни. Он считал, что его сердце стало непоколебимым, как сталь, а потому никакой человек и никакая вещь неспособны были его растрогать.
Однако услышав эту чистую, свежую, грустную песню, уносившую к воспоминаниям, он внезапно обнаружил, что его сердце вовсе не было твердым и холодным, как он это себе представлял. Глубоко внутри оно по-прежнему было мягким.
Сосед по парте был, пожалуй, самым значительным воспоминанием молодости. Сосед по парте у многих людей являлся самой волнительной первой любовью. Несмотря на то что на тот момент мало кто разбирался в любви, но только такое чистое и непорочное чувство было самым лучшим.
У Ло Хун'и глубоко запечатлелся в памяти его сосед по парте. Это была девочка, в чьем имени присутствовал иероглиф “тун” (*зрачок*).
Встреча, знакомство, любовь, ссоры, примирение… а потом учеба закончилась, и в мгновенье ока каждый из них уже на своем пути!
Напоминало сопливую оперу, но это, черт возьми, была молодость Ло Хун’и!
Прошлое он уже не вспоминал, но в данный момент на Ло Хун’и вдруг нашел резкий порыв, и ему захотелось позвонить Тун, чтобы задать только один вопрос — ты сейчас счастлива?
Но он уже давно утратил с ней контакты.
«… Прежние дни уже далеко позади,
У меня тоже будет своя жена.
Я тоже дам ей посмотреть фотографии,
И расскажу ей о тебе, моем соседе по парте.
Кто женился на тебе сентиментальной,
Кто успокаивал тебя плаксивую,
Кто завязывал волосы тебе в пучок,
Кто приготовил для тебя свадебное платье,
Ла…»
Ло Хун’и внезапно встал, чуть не перевернув свой столик. Не обращая на это внимания, он схватил со стола не открытую бутылку алкоголя, и направился к сцене.
На сцене Лу Чэнь заканчивал петь последние строки песни.
Повсюду стояла тишина, а время, словно по волшебству, остановилось в этот момент.
Лу Чэнь чувствовал себя превосходно.
Потому что все взгляды сфокусировались на нем. Никто ничего не говорил, никто не пил, никто не бродил туда-сюда, никто не проявлял пренебрежение, и никто не игнорировал его.
Здесь, на этой сцене, он покорил всех присутствующих своей новой песней!
Безукоризненно одетый мужчина средних лет шатающейся походкой стремительно пробирался сквозь столики, направляясь к сцене. Он поставил на шершавую поверхность сцены бутылку рома.
Вслед за этим мужчина, который по виду напоминал элитного работника, достал из-за пазухи кошелек и открыл его. Сначала он положил возле бутылки рома пять крупных купюр по 100 юаней, а немного помедлив, положил еще три таких купюры.
В итоге лежало восемь новеньких красных купюр, придавленных бутылкой рома.
— Спой еще раз!
Мужчина средних
