преступление и вымарать запись о заключении брака из государственной регистрационной книги? Вы предлагаете это
мне?
Особист нервно потёр переносицу:
— Я прошу прощения, ваше высокопреподобие! Это всё нервы, нервы, но что же делать?..
— Всё просто! — генерал рубанул воздух. — Ваше высочество! — обратился он напрямую к Фридриху. — Мы уполномочены препроводить вас в Главный штаб русского фронта для организации дальнейших переговоров.
Фридрих очень внимательно выслушал генерала, потом — переводчика, после чего коротко кивнул и ответил со всем возможным аристократизмом.
— Его высочество отказывается покидать расположение данной казачьей части. Он заявляет, что согласно международной конвенции отныне он признан ограниченно дееспособным и передан под опеку казачьего сотника Коршунова Ильи Алексеевича. И имеет право находиться только в его непосредственном подчинении. По Европейской трактовке — он принял вассалитет. И, предупреждая ваши возражения, согласно международному праву, ни одна из сторон не вправе отказаться от своих обязанностей.
Так-так, где-то мы это уже проходили…
Генералу хотелось страшно материться. Да им всем хотелось. И удерживало их только присутствие батюшки и близость храма.
— И что делать? — спросил кто-то из задних рядов, и на него так все оглянулись…
— Кто Коршунов? — рявкнул генерал.
— Сотник Сводного Дальневосточного Механизированного отряда Илья Коршунов! — щёлкнул каблуками я.
— А, так значит, вы у нас теперь сюзерен германского принца? А ну, немедленно прикажите ему!..
Договорить генерал не успел. Фридрих и так смотрел на сцену с подозрением. А поняв, к чему идёт дело, Эльза заголосила. Тут же включился переводчик, забубнивший, что молодая супруга в панике от того, что сейчас новоявленного мужа отнимут у неё — и дело с концом.
Фридрих покраснел и начал не то что кричать, а этак, знаете, отрывисто декларировать, что он возмущён недостойным поведением господина генерала и негодует… — это всё торопливо переводил второй переводчик. Кто-то ещё пытался навести порядок по-русски. Гвалт поднялся страшный. А я стоял и ждал, чем дело кончится.
— Значит, так! — особист дёрнул воротничок. — Я немедленно докладываю наверх. Это скандал, господа. Международный скандал!
Уйти нам никуда не дали. Мы сидели в церковной палатке, которая стояла прям рядом с палаткой-храмом, и пили смородиновый чай с сушками. Мы — это я, Хаген, молодые супруги, Пушкин со Швецом и батюшка Филарет. Штабисты частью со свирепыми лицами сидели во дворе по лавочкам, частью умчались куда-то.
— А чего так сидим-то? — спросил вдруг батюшка. Свадьба аль нет? Горько!
— Что такое? — не поняла невеста. Хаген быстро объяснил дойчам, в чём дело, а мы принялись активно орать:
— Горько! Горько! — как же не орать, если традиция такая? Правило есть правило.
Ну и досадить тем штабным хотелось, которые на улице сидели. Ишь!
04. ВОТ ТАК С ПРИНЦАМИ СВЯЗЫВАТЬСЯ!
НЕМНОГО НЕ В СВОЕЙ ТАРЕЛКЕ
В какой-то момент, когда я начал думать — а не поставить ли третий самовар? — Зверь сказал:
А вот и ещё люди.
И впрямь, орущих «горько!» голосов как будто прибавилось.
Я оглянулся — двое стоят, и даже в ладоши хлопают. Подошли к нам — само добродушие:
— Добрый день, господа! Ваше высокопреподобие, благословите… Очень, очень жаль вас прерывать, но некоторые лица нельзя заставлять ждать. Илья Алексеевич, государь приглашает вас нынче же, чайку попить. Частным порядком, вместе с вашими новыми подопечными. Прямо сейчас, да. Господа Швец, Пушкин и фон Ярроу могут направляться к месту вашего размещения и отдыхать. Илья Алексеевич вернётся своевременно.
Невеста жениху сразу в ухо залопотала, молодожёны наши подскочили. Сказано же: «с новыми подопечными». Орднунг унд дисциплинен, ядрёна колупайка!
Порталом мы вышли в небольшую, довольно строго обставленную гостиную. Стол был накрыт скорее даже для ужина, чем для чая. Что характерно, на двоих. К чему бы?
— Присаживайтесь, Илья Алексеевич! — первый сопровождающий живо указал мне место за столом.
— А вас, ваше высочество, вместе с вашей супругой приглашает отужинать с нею императрица, — любезно обратился к Фридриху второй и сам же сразу перевёл. — Надеемся, вы не будете против?
Попробуй тут будь. Фридрих ушёл, опасливо кося на меня глазом. А мне что осталось? Сел.
И тут вошёл государь. Обычно, дверью вошёл, а не порталом, как он любит.
Я вскочил:
— Ваше величество!
— Сиди-сиди, Коршун! — махнул рукой Андрей Фёдорович. — Я сегодня запросто, без чинов. Да глаза-то не таращь, будто кол проглотил! Расскажи лучше, что про принца вызнал и вообще, всю историю твоих последних похождений. От тебя послушать хочу, а не то, что мне в докладах переврали.
Пришлось рассказывать — почитайте, третий раз за день. Государь слушал хорошо, внимательно, вопросы задавал дельные.
— Так что, Илья, выходит, если б не конвенция международная о вассалитете — не случилось бы с тобой этакого конфуза?
— Истинно, Ваше величество! Предлагаю вовсе выйти из этой дурацкой договорённости! Чем нам обычное соглашение о пленных не подходит? Вы посмотрите, до чего меня эта конвенция довела! Куда ни плюнь — со всех сторон немцы вываливаются.
Тут государь с удовольствием посмеялся.
— Я подумаю над этим предложением. Теперь вот что. А чего это ты не ешь ничего? — вдруг спросил он. — Не дело! Ну-ка, налегай! Мы с тобой, братец, не далее как завтра на званый обед пойдём, так ты привыкай в высоком обществе держаться. Там мне надобно, чтоб ты как рыба в воде себя чувствовал, безо всяких конфузов. Вот как ты в столовой с племяшом моим запросто откушиваешь?
— Так там компания молодая…
— Вот меня уж и в старики записали!
— Простите, Ваше величество, я не в этом смысле!
— Ну-ну, давай без этих кренделей… Ешь да слушай. Коли тебе легче будет, считай, что это приказ. Так вот, Илья, полагаю, что папенька одного из твоих вассалов, получив некую весточку, обязательно пригласит меня на обед, от которого я отказаться могу, но не хочу. — Государь посмотрел на меня хитро. — Он-то надеется, что в качестве сопровождения я за собой Фридриха притащу. А я явлюсь с помощниками, среди которых будешь и ты. И в нужный момент ты, Коршун, выступишь. Главное, запомни, что делать и говорить надо, а чего ни в коем случае нельзя…
* * *
Понятное дело, что пришлось мне некоторым образом остаться в гостях у императора. Зато — офигеть какая у них тут ванная! Как бассейн! Отмяк и отмок
