— А где же Китулос? — спросил Кулл.
— Он исчез, когда я явился в покои Саремес и...
— Эй, Кулл! — донесся до царя чей-то жизнерадостный голос, и в дверях появился мужчина, похожий на бородатого эльфа. Его сопровождала стройная испуганная девушка.
— Ка-ну и Делькарда! Так, значит, палачи еще не выпытали все твои тайны!
— Ваше Величество! — воскликнула красавица, бросившись к царю и упав на колени пред ним. Она обвила руками могучие ноги Кулла. — Ваше Величество, они обвинили меня в ужасных вещах! Может быть я и виновата в том, что обманула вас, господин мой, но я не желала вам ничего плохого! Я хотела только выйти замуж за Кулра Тума!
Кулл поднял девушку на ноги. Он еще сердился, но ему было жаль красавицу. Видно было, что девушка очень испугана и раскаивается.
— Кулл, — воскликнул Ка-ну. — Хорошо, что я вернулся именно сейчас, а не то ты с Ту перевернул бы все царство с ног на голову!
Советник скривился, но ничего не сказал. Он постоянно ревновал к посланнику пиктов, который тоже был ближайшим советником Кулла.
— Я возвращаюсь и что же вижу? Во дворце суета, люди бегают, вопят и толкаются, непонятно зачем. Я отправил Брула и его всадников поискать тебя, а сам заглянул в камеру пыток — куда же мне еще было идти, раз уж Ту здесь раскомандовался...
От этих слов советник скривился еще сильнее.
— Да, в камеру пыток, — продолжал Ка-ну совершенно невозмутимо. — Там я обнаружил, что куча дураков собирается пытать маленькую Делькарду. Она рыдала и готова была признаться во всех смертных грехах. Только вот палачи Ту почему-то ей не верили. А ведь она всего лишь шаловливый ребенок. Вот я и притащил ее сюда. Послушай, Кулл, Делькарда говорила правду, утверждая, что Саремес — ее гостья и что эта кошка невероятно стара. Правда и то, что она кошка Древних, и что умней других кошек. Она приходит и уходит, когда ей это угодно. И все же она обычная кошка. У Делькарды были друзья среди придворных. Они-то и сообщили девушке о таких мелочах, как письмо, спрятанное в ножнах клинка, и об излишке в казне. Придворный, принесший весть, был одним из друзей Делькарды. Обнаружив излишек, он вначале сообщил об этом Делькарде, а потом царскому казначею. Ее “шпионы” были самыми верными твоими сторонниками. Их сообщения не приносили тебе вреда. Они знали, что Делькарда не может замыслить ничего дурного. Девушка же думала, что Китулос, говоря устами Саремес, завоюет твое доверие мелкими пророчествами. А потом убедит тебя разрешить ей выйти за Кулра Тума, она хотела добиться осуществления ее единственного заветного желания.
— Тогда выходит, что Китулос оказался предателем, — объявил Ту.
В этот миг у дверей покоев раздался шум и вошли стражники. Они тащили за собой высокого тощего человека со связанными за спиной руками. Лицо его было скрыто вуалью.
— Китулос!
— Да, это он, — подтвердил Ка-ну немного растерявшись.
Китулос носил вуаль, прикрывая лицо, чтобы скрыть движение губ и работу шейных мышц, когда он говорил вместо Саремес.
Кулл разглядывал безмолвную фигуру, стоявшую перед ним, подобно статуе. Все умолкли, как если бы по комнате пронесся порыв ледяного ветра. В воздухе повисла напряженная тишина. Делькарда глядела на своего бывшего раба расширившимися от страха глазами. Стражники сбивчиво рассказали, что раб был схвачен при попытке покинуть дворец. Он хотел воспользоваться одним из потайных выходов.
Вновь наступило напряженное молчание. Кулл шагнул вперед и протянул руку, чтобы сорвать вуаль с лица пленника. Царь спокойно встретил взгляд двух горящих глаза. Никто не заметил, как Ка-ну стиснул кулаки и напрягся, словно готовясь к яростной схватке.
Кулл уже коснулся к вуали, когда странный звук неожиданно нарушил молчание. Похоже было, что кто-то всем телом бьется об пол. Шум, казалось, доносился из стены, и Кулл, перелетев через комнату одним прыжком, навалился на панель, из-за которой доносился этот шум. Потайная дверь распахнулась, открыв вход в пыльный коридор. Там на полу лежал человек с заткнутым ртом, связанный по рукам и ногам. Слуги вытащили его оттуда и, освободив несчастного, помогли ему подняться на ноги.
— Китулос! — воскликнула Делькарда, узнав своего раба.
Кулл вздрогнул. Черты лица этого человека, уже не скрытые вуалью, были утонченными и добродушными. Больше всего он напоминал мудреца из детской сказки.
— Да, господа, — поклонился ученый-раб, приветствуя царя и собравшихся в комнате придворных. — Тот, на ком теперь моя вуаль, набросился на меня, выскочив из-за потайной двери. Он повалил меня и связал. Я долго лежал в этом пыльном коридоре. Я слышал, как самозванец отослал царя на Запретное Озеро. Видимо, он надеялся, что царь Валузии погибнет... Я не мог ничего сделать.
— Тогда кто же этот злодей?
Все взоры обратились к пленнику в вуали. Кулл вновь подошел к нему.
— Ваше Величество, берегись! — воскликнул подлинный Китулос. — Это...
Одним движением Кулл сорвал вуаль и отпрянул, вскрикнув. Делькарда завопила и упала в обморок, советники отступили, побледнев, а стражники, испугавшись, окаменели, пораженные ужасом.
Вместо лица у самозванца белел голый череп, глазницы которого пылали адским огнем!
— Тулса Обреченный! Так я и думал! — воскликнул Ка-ну.
— Да, это я — Тулса Обреченный. Трепещите, глупцы! — прозвучал голос, доносившийся словно из глубины пещеры. — Я — величайший из всех колдунов и твой извечный враг, Кулл из Атлантиды. В этот раз ты победил, но берегись! Я не собираюсь отступать.
Одним решительным движением колдун разорвал оковы на руках и пошел к двери сквозь расступившуюся толпу. Никто не посмел встать у него на пути.
— Ты чудовищный глупец, Кулл, — промолвил колдун уже у самой двери. — Иначе ты никогда бы не спутал меня с Китулосом, таким же дурнем, как и ты...
Кулл вынужден был согласиться с этим. Хотя мудрец и чародей были схожи ростом и обликом, плоть ужасного колдуна напоминала тело мертвеца. Царь застыл на месте. Но не от испуга, как остальные. Он был поражен столь неожиданным поворотом событий. Потом, когда все очнулись, словно пробуждаясь от сна, Брул ринулся вперед, охваченный безмолвной яростью. Его изогнутый меч сверкнул, как молния, и вонзился меж ребер Тулсы Обреченного, проткнув колдуна насквозь, так что конец клинка выступил из живота.
Брул отпрянул, рывком высвободил меч. Затем замахнулся, чтобы нанести, если нужно, еще один удар. Однако ни капли крови не выступило из раны, которая для обычного смертного была бы смертельной. Колдун повернулся и снисходительно усмехнулся.
— Я умер много столетий тому назад! — пробормотал он сквозь крепко сжатые зубы. — Я покину этот мир лишь когда пробьет мой час, не раньше. Видите, я не истекаю кровью. Она давно высохла в моих венах. Я чувствую лишь легкий холодок... Да и он пройдет, когда рана затянется... А теперь, шут, прочь с моего пути! Сейчас я покину вас, но я еще вернусь, и ты умрешь в мучениях, когда это случится... А пока подлечись, Кулл... и приготовься ко встрече со мной!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
