Читаем без скачивания Месть - Василий Кохан

"Чего же я стою?" - Ирина бросилась накрывать на стол.

Ужинали молча.

Потом она рассказала Дмитрию, как по селу пошел слух о его смерти, как писала письма, как адвокат посылал запрос. А Балагур делал вид, что все это давно ему известно и нечего повторять сказку-небылицу. Наконец открыл запыленный чемоданчик, протянул Мите вырезанных из отшлифованного оленьего рога собак, запряженных в сани. Они везли закутанного в кожух маленького мальчика. "У нас коней запрягают, - громко, от всей души рассмеялся Митя, а это псы". Дмитрий не стал объяснять, что в тундре ездят на собаках. "И это тебе, и это, и это..." - говорил, поспешно выкладывая теплые ботинки, матроску, меховую шапочку, белую рубашку. Сверху лег большой кулек конфет в блестящих обертках, две плитки шоколада.

"Правда, папа, ты на море плавал?" - "Плавал", - невесело подтвердил Дмитрий.

Ирина была как в забытьи. Все происшедшее казалось фантастическим сном, который так же быстро исчезнет, как и явился. И мысли бежали стремительно, одна выталкивая другую: "Дмитрий меня простит... Не простит! Он останется со мной. Никогда!"

Дмитрий без колебаний открыл дорожную сумку. На согнутую в локте руку повесил женскую кофту грубой вязки, цветастую косынку, метра три шелка, достал туфли на высоких каблуках. "Это тебе, - положил на стол, так как Ирина держала на руках проснувшуюся дочку. - И ей, - кивнул на Марьянку, платье сошьешь".

Слезы полились из глаз Ирины. Не спрашивала, почему отбыл шесть лет вместо трех, почему не писал, почему приехал теперь?.. Он мог бы поставить перед ней больше этих "почему?". И что ответить? Если б не дочка от Павла, а так... Чувствовала вину за собой, хотя Дмитрий не укорил ее ни единым словом. Перегорело, перетлело чувство, с каким бежал из колонии: отомстить! И лейтенант Сизов, узнав о семейных делах Балагура, напутствовал: "Не сваляй дурака, как домой вернешься. Любовь - не кусок хлеба, пополам не разрежешь". - "Первая любовь не ржавеет", - ответил Балагур. "Зато разлука для любви, как ветер для огня: маленький гасит, а большой раздувает еще больше. Поверь, это мудрый человек сказал..."

Стемнело. Ирина приготовила сыну постель, но он ни за что не хотел идти спать: отец уедет, и придется опять долго ждать.

"Иди, сынок, иди. Я тебя не покину, не волнуйся, - и в доказательство того, что останется, кинул в угол плащ: - Я тут лягу".

Растерявшаяся Ирина и слова не вымолвила, а Митя позвал: "Папа, иди со мной спать". И смотрел с такой мольбой, что у Дмитрия не хватило сил отказать.

В постели сын прижимался к отцу. "Папа, а на море страшно?" "Вырастешь - узнаешь". - "А дядька Павел сказал, что я олух, в тебя удался". - "Спи, Митя".

Ночью Балагур слышал, как ворочалась без сна Ирина, как вставала, когда плакала Марьянка, и мягкими шагами ходила по комнате, чтобы не потревожить спящих.

Задремала она под утро. Дышала часто, неровно. Снилось ей, будто Дмитрий ночью подкрался, убил Павла, забрал детей, а хату поджег. "И надо же такому присниться". Тряхнула головой, отгоняя остатки недоброго сна: прочь!

Завтракали, как и ужинали, молча.

"Мы с Митей съездим в город", - сказал после завтрака Дмитрий.

Смотрела вслед в окно. "Кто знает - что будет. Увезет дитя - бейся тогда головой о стену. Зачем отпустила?.." И тут же успокаивала себя. "Отец же. Порадуется сыну и привезет".

День убегал. Ирина начала тревожиться, выходила на дорогу. Расспрашивала у тех, кто возвращался из города: "Не видели Дмитрия с Митей?" - "Разве Дмитрий живой?" - удивлялись знакомые. И приходилось говорить, что не умер, приехал и подался в город. По Орявчику моментально поползли разные слухи. Кто-то говорил, что Дмитрий силой отобрал Митю у Ирины; другие - что он украл сына; а третьи возражали и тем и другим, придерживаясь мысли, что с того света еще никто не возвращался...

Ирина не находила себе места. Неужели лишилась сына? Может, сходить к участковому или в сельсовет? Завернула Марьянку в одеяло.

"Пи-и... Пи-и..." - донеслось со двора.

Выглянула.

"Ма... Мама!.." - Митя толкает детский автомобиль - блестит никель, краска; крутятся толстые резиновые колеса; светят фары; пикает сигнал настоящий "Москвич". И такая радость на лице мальчишки! А у Ирины хоть и отлегло от сердца, но в глубине души сосет: заберет Дмитрий сына, переманит.

"Мы в кабине с дядькой Мироном приехали", - хвалится Митя.

Дядька Мирон - колхозный шофер. А говорун! Наговорил, наверное, и Дмитрию: рот же не зажмешь. Ирина оглянулась от плиты. "Что будете ужинать?" - "А мы в ресторане наелись", - гордо сказал Митя, гоняя вокруг стола автомобиль. Зацепил колесом за диван. "Соблюдай правила движения", сказал Дмитрий. Голос показался Ирине сухим, бесцветным, будто никогда и не было той сочности, напевности, которую могла отличить среди сотен голосов. За долгие годы разлуки он как-то засох, стал чужим.

Дмитрий взял у Ирины ведра, пошел к колодцу, что стоит под деревянной крышей во дворе у Кривенко. Ворот заскрипел: "Изменила... Изменила... Из..."

Ночь пахла яблоками. Захотелось одно сорвать. Но в сад к Павлу не пошел. Все было родным и чужим одновременно. Смотрел на хату Фитевки, куда привел Ирину. Вещи - в двух чемоданах. Первая ночь - на голых досках: не было у хозяйки лишнего матраса. Постепенно разжились. Купили шкаф, кровать с пружинной сеткой, стол, стулья. Оба работали, появились деньги. Все шло хорошо до того злосчастного вечера, когда какой-то бес подбил украсть колхозное зерно. За это отсидел, искупил вину, а червячок стыда и до сих пор точит душу, заставляет опускать голову перед знакомыми.

Дмитрий внес полные ведра.

Ирина укладывала спать детей. "Папа, чтоб ко мне пришел", - крикнул сын из соседней комнаты. "Иду", - ответил Дмитрий и тут же услышал: "Нам бы поговорить... Слышишь?.." - но не отозвался.

Наталья Филипповна понимала Балагура: мужская гордость взяла верх. Не мог сразу отбросить все, что скопилось в душе за годы разлуки, смириться с потерей жены.

Опять лежал без сна рядом с сыном. "О чем с Ириной говорить?.. Все ясно, как белый день. Сразу бы уйти отсюда - Митя удержал. Никак не могу расстаться. А уходить нужно. О работе договорился. Пойду шофером. Начальник районной милиции рекомендовал меня председателю одного колхоза. Утром и распрощаюсь. Мите скажу, что должен отбыть на море - корабль не может ждать и отплыть без моряка не может. Скорее отплыву - скорее вернусь..."

Утром и уехал. "Куда ты, Дмитрий?" - попробовала остановить его Ирина. "Митю не обижайте", - глянул косо и пошел.

- С тех пор мы и не виделись, - сказала Ирина.

Она уже успела наведаться в хирургическое отделение.

"Дайте хоть одним глазом глянуть. Хоть с порога".

"Нельзя", - отказал врач.

Подошла к дежурной сестре. Упрашивала ее до тех пор, пока в глазах женщины не промелькнуло сочувствие. Сестра вошла в палату, отодвинула занавеску на застекленной двери. Дмитрий лежал навзничь, руки сложены на груди поверх одеяла. Ирине показалось, что они никогда больше не шевельнутся. Лицо бледное, застывшее. Веки опущены. В морщинках на лбу капли пота.

"Что вы тут делаете?" - спросил врач за спиной.

Ноги перестали служить. Не хотели, не могли перенести Ирину в дальний угол коридора, и хирург поддерживал ее под руку.

"Не переживайте так. Ему станет легче, тогда поговорите", - успокаивал он Ирину.

Наталье Филипповне тоже не разрешили встретиться с Балагуром. Придется ждать, надеясь на выздоровление. А пока что следователь Кушнирчук поинтересовалась Павлом Кривенко.

- Где он, Ирина Петровна?

- Не знаю.

- Не приходил?

- Я его не пустила.

- Когда?

- Конечно, не вчера. Когда перебралась от него в город. Он ходил тут под окнами, стучал в дверь. Но я не отозвалась. Куда подевался - не интересовалась. Он мне не нужен.

- А вы ему?

Ирине вспомнилось: "Будем вместе жить, мне без тебя свет не мил. Ты мне нужна для счастья, Иринка". И она поверила.

- Не знаю, - ответила следователю.

- Кривенко помнил о дне вашего рождения?

Вспомнила, как в первый год совместной жизни подарил ей в день рождения гребень и одеколон. "От всего сердца!"

- Может быть, и теперь примчал в Синевец, встретился с Дмитрием и... Наталья Филипповна слегка прихлопнула кулаком по стулу.

- Не думаю, - возразила Ирина.

- А не Кривенко ли убегал, втянув голову в плечи?

Ирина задумалась.

- Походка не та: у Павла шаг мелкий, а у этого длинный. Правда, он бежал. Может, и Кривенко...

- А не был ли это фельдшер Бысыкало?

Ирина передернулась.

- Борис?

- Да.

Бысыкало стал другом семьи после того, как вылечил Марьянку. Ирина уже забыла, когда это было, а он все при встрече: "Как Марьянка? Не нужны ли какие лекарства?" Недавно встретился на рынке. "Можно, приду в гости?" Дети уснули, а он сидел, нашептывал: "Красивая вы, Ирина". - "Спасибо". Взял за руку. "Вы бы не возражали, чтобы я стал вашим мужем?" Выхватила руку, рассмеялась. "В сыночки мне годитесь". Борис не рассердился. "Теперь это модно - жениться на женщине старше тебя". - "Во Франции?" - опять рассмеялась Ирина, переводя все в шутку...