— Тетя Луиза, как приятно вас видеть! — Доминик поклонился почтенной матроне.
— Какого черта ты тут делаешь, негодяй? — Ничуть не заботясь о политесе, матрона подняла к глазам лорнет и внимательно оглядела племянника.
— Я знаком с Николасом Сен-Дени, тетушка, и он был настолько любезен, что пригласил меня.
— Чушь! — Луиза отмела подобное объяснение со всем презрением, какого оно заслуживало. — Какие у тебя могут быть дела с Латуром?
— В настоящий момент никаких других, кроме тех, что есть у меня с большинством присутствующих здесь людей, — невозмутимо ответил Доминик.
— В настоящий момент? — Пожилая дама пристально посмотрела на него. — Значит, на будущее ты снова замыслил нечто зловредное?
— Как вы могли такое подумать! — с мягким упреком возразил Доминик. — У меня никогда и в мыслях нет ничего плохого, мадам. Я всегда руководствуюсь только практической необходимостью.
— А-а, — тетушка понимающе кивнула и хихикнула:
— Тебе, стало быть, что-то нужно от Латура. Тогда желаю удачи, племянничек. Он такой же жук, как и ты. Из вас выйдет прекрасная пара. — Луиза Делакруа взяла из вазы еще одну конфету и махнула рукой, давая понять, что разговор окончен.
Доминик еще раз поклонился ей на прощание и снова обратил свое внимание на присутствующих.
Виктор Латур стоял на террасе и, с трудом сдерживая раздражение, старался гостеприимно болтать с окружавшими его дамами. Этот человек не был создан для светских салонов, гораздо вольготнее он чувствовал себя в клубе среди закадычных друзей, или в седле, объезжая свои необъятные плантации сахарного тростника, или занимаясь делами на собственных верфях у озера Борн.
"По виду состояние у него сегодня более чем холерическое, — подумал Доминик, хладнокровно изучая Виктора. — Видимо, случилось нечто, что донельзя разозлило этого скорого на расправу типа. Ну да, конечно! Эта настырная мадемуазель Женевьева, проявившая неуместный интерес к продаже рабов». Доминик снова окинул взглядом гостей. Миниатюрной девушки с тигриными глазами нигде не видно. Делакруа был уверен, что ее присутствие не осталось бы незамеченным любым, кто видел ее хоть раз.
А вот мадемуазель Элиза Латур блистала во всей своей красе. Разумеется, если бы ему легко удалось достичь понимания с ее отцом, не было бы никакой необходимости прибегать к помощи этой мадемуазель. Но такое казалось маловероятным, а Доминик привык играть наверняка.
Он направился в зал для танцев и, к своему удовольствию, увидел, как Элиза тут же сказала что-то своему партнеру. Дон Лоренцо, оставив невесту, пересек зал и направился в буфет на противоположной веранде.
— Добрый вечер, мадемуазель Латур. Прелестный бал, не правда ли?
— Мне приятно, что вы нашли возможность принять в нем участие, месье. — Элиза одарила его сиянием своих восхитительных глаз.
— Это мне, чрезвычайно приятно, — любезно ответил Доминик. — Но, боюсь, в столь переполненном зале почти нет возможности остаться наедине.
Элиза слегка прищурилась, размышляя, не слишком ли рискованно подобное высказывание. Ни один мужчина из тех, с кем она была знакома, не посмел бы сделать ей столь откровенное предложение. Если бы Лоренцо это услышал, то скорее всего потребовал бы у Доминика сатисфакции на шпагах. Мысль показалась чрезвычайно забавной, но Элиза проглотила усмешку, поскольку в этот момент появился сам Лоренцо с бокалом сока, за которым она его посылала.
— Спасибо, Лоренцо, — Элиза очаровательно улыбнулась. — Вы знакомы с месье Делакруа?
— Не имел удовольствия, — ответил ее жених тоном, не оставлявшим никаких сомнений в том, что подобное знакомство ему малоприятно; на его кастильском лице с орлиным профилем отразилось крайнее раздражение.
Доминик взял из позолоченной табакерки щепотку табака и с легкой насмешкой взглянул на молодого испанца, — Я видел, как вы фехтовали у Арпо, дон Лоренцо. И, насколько я помню, оказались достойным противником учителя фехтования. Быть может, когда-нибудь и мы с вами встретимся на турнире?
В этом вежливом предложении почему-то почувствовался скрытый вызов. Неужели месье Делакруа намекает на то, что мог бы сразиться на шпагах с ее женихом да нее? Идея, конечно, безумная, но, взглянув на Доминика, Элиза увидела, что уголки его губ растянулись в улыбке, которую можно было, без сомнения, счесть заговорщической и полной обещания. Поглощенная столь обнадеживающими размышлениями, девушка и не заметила, что глаза ее поклонника вовсе не улыбались: в них затаилось выражение усталости и скуки.
"Тщеславная дурочка, — равнодушно подумал Доминик, — такая же, как и все в этом стаде. Она поможет обтяпать мне дела, а этот тупой кастилец лишь ускорит ход событий, если я не сбавлю темп».
— Не позволите ли мне ангажировать вашу невесту на следующий танец? — Он поклонился Лоренцо, и тому не оставалось ничего другого, как дать разрешение, возвращая Доминику довольно высокомерный поклон.
— Боюсь, ваш жених не одобряет меня. — заметил Доминик со смешком, обнимая Элизу легко, однако не без интимности, которая Элизу не только не шокировала, но и восхитила.
— О, Лоренцо не одобряет ничего такого, чего не понимает, — беззаботно отозвалась она.
— А разве он меня не понимает? — Брови Доминика удивленно взметнулись вверх, и Элиза смущенно захихикала, понимая, что неприлично обсуждать таким образом своего жениха. — А вы понимаете меня, мадемуазель Латур?
— Я недостаточно хорошо знаю вас, месье, — прошептала она.
— Надеюсь, это поправимо, — невозмутимо заметил Доминик, в глубине души надеясь, что девушка все же не настолько глупа и хотя бы чуть-чуть затруднит ему выполнение этой задачи.
Делакруа не мог жить без риска, он не любил выигрывать без борьбы.
— Вам не следует так говорить, месье Делакруа, — с упреком ответила Элиза, — я обручена.
— Да, конечно, — согласился он, — но это вовсе не означает, что мы не можем познакомиться поближе, не так ли?
— Нет… нет, думаю, не означает. — Элиза почувствовала, как кровь приливает к ее лицу: разговор приобретал слишком опасный оборот, но не было сил противиться воле этого властного взгляда.
— Не хотите ли пройтись по саду? Такой прекрасный вечер. Мы могли бы романтично продолжить наше знакомство при лунном свете.
— Не думаю, что Лоренцо позволит мне это, — наконец возразила Элиза. — Даже в сопровождении спутника это будет выглядеть… несколько необычно.
Доминик с минуту молчал, затем мягко произнес:
— Я не имел в виду, что мы будем спрашивать разрешения дона Лоренцо, к тому же я не привык сопровождать дам.
— Думаю, мы могли бы поговорить о чем-нибудь другом, — пробормотала Элиза.
