присматривали физиотерапевт Гуннар и водитель автобуса, который во время поездки представился господином Кроппке. Это был приятный лысый старичок, который пропустил побоище на поле, потому что всё это время пил чай в автобусе.
Сидя на скамейке в раздевалке, Яо заторможенно стянул с ног футбольные кроссовки. Как и сокомандники, он пребывал в шоке, не в силах поверить в то, что произошло на поле.
Харуки разглядывал в зеркале наливающийся под глазом синяк. У Навида разбита губа, у Йенса на голове огромная шишка.
Но больше всего Яо переживал за Адаля.
– Как ты? – спросил он.
Адаль лежал на складных носилках, которые Гуннар поставил посередине раздевалки. Физиотерапевт как раз разминал и разрабатывал его ногу.
– Спроси Гуннара, – ответил Адаль. – Я и сам не понимаю, как себя чувствую. Но болит меньше.
– Потому что я сделал заморозку, – объяснил Гуннар. – Но ты и правда счастливчик. Кажется, обошлось без переломов и разрывов. Просто ушиб.
Яо сочувствующе кивнул. Он прекрасно помнил, как повредил ногу вскоре после приезда в Академию и на некоторое время выбыл из строя. Ужасно неприятно!
– Следующий матч ты пропустишь, – предупредил Гуннар. – Но через две недели снова придёшь в норму.
Обычно новость, что из-за травмы нельзя будет играть, ощущалась как катастрофа, но Адаль воспринял её спокойно, и Яо догадывался, почему.
Навид выразил это в двух словах:
– ЧТО? На следующей неделе ещё матч?
С такими же сумасшедшими? Нетушки, спасибо. Без меня! – он помотал головой. – Я не понимаю. Тот тип подошёл ко мне на поле, оскорбил и без причины съездил по зубам. Что с ним не так?
Встав, Гуннар осмотрел губу Навида.
– Зато ты тоже ему врезал, – подбодрил Фите.
Отвернувшись от Гуннара, Навид усмехнулся:
– Это логично. Неужели ты думал, я позволю просто так поколотить себя на поле?
Страх и трепет
Ужас, пережитый ребятами на матче, был написан у них на лицах даже вечером. С препаршивейшим настроением, дрожащими руками и ногами, пластырями и бинтами на ушибах и ссадинах, они группками побрели в столовую на ужин.
– Боже мой! Что с вами случилось? – удивилась Аманда.
Она стояла в хвосте очереди из девчонок. В отличие от мальчиков, они выглядели довольными, улыбались, смеялись и болтали друг с другом.
По случаю «праздника первых игр в команде» чета Зельтманнов, владельцев столовой, приготовила нечто особенное. Кроме обычного хлеба, ветчины, салатов на ужин подавали французские блинчики, которые господин Зельтманн испёк на специальной плите. Начинка на выбор: сахар с корицей, яблочное варенье или шоколадный крем. При обычных обстоятельствах мальчишки бы перевернули буфет из-за вкуснейших блинчиков, но сейчас они уныло встали в конец очереди, не чувствуя ни аппетита, ни голода.
Аманда уставилась на заплывший глаз Харуки и разбитую губу Навида. Яо в двух словах рассказал ей о матче.
– Игра сорвалась, – добавил он в завершение. – Всех, кроме нас, допросила полиция. На обратном пути господин Фридрих сказал, что будут юридические последствия. Они с господином Хаберландом написали заявление на этот футбольный клуб.
– Боже! Какой ужас! – посочувствовала Аманда.
Яо кивнул – и вместе с Амандой сделал вперёд два шага.
– Хуже всего то, что на следующей неделе у нас ещё один матч, – поделился он. – И никто из нас не хочет участвовать.
Мы так радовались, что будем играть… А теперь никакого желания.
– Можно понять, – согласилась Аманда.
Они как раз подошли к стойке. Аманда взяла хлеб, сыр, колбаску и йогурт и осталась в очереди за свежими блинчиками.
– А как вы сыграли? – поинтересовался Яо, положив на тарелку только ломтик хлеба в надежде получить два блинчика.
Аманда с состраданием посмотрела на него.
– Неловко говорить об этом сейчас, но наш матч прошёл великолепно. Мы выиграли со счётом 5:0, а потом отпраздновали. Пили шорле с бузиной. Моя са-а-амая любимая газировка.
– Круто, – глухо пробормотал Яо.
– Прости, – виновато вздохнула Аманда.
Яо отмахнулся.
– Нет-нет. Не хочу портить вам праздник. Супер, что у вас всё прошло хорошо. Поздравляю с победой. Кто забил гол?
– Угадай, у кого в этом матче первый дубль! – подначила Аманда.
– У Марии Корлеоне? – предположил Яо.
– Нет, дурачок! – слегка уязвленно ответила Аманда. – У меня!
Я в изумлении приподнял брови.
– Вот оно что! – наконец, до него дошло. – Ясно! Bay! Поздравляю!
Яо радовался, что девочки сыграли удачно, но всё же его очень грызло то, что их собственный матч провалился. И вкусные блинчики с шоколадным кремом ничего не меняли… хотя Яо надеялся урвать себе один-два.
Настроение других мальчишек тоже держалось на нуле – особенно когда они бросали взгляды на стол девочек, праздновавших победу. Всем налили лимонад, хотя обычно на ужин предлагался фруктовый чай. Сегодня же девочки поднимали пёстрые стаканчики с лимонадом, чокались и скандировали разные кричалки, которые придумывали сами.
Например: «Кто не знает поражений? Девчонки из Академии!»
Навид скривился: губа у него болела.
– Как это бесит! – процедил он.
Послышалась другая кричалка.
«Девчонки – сила! Девчонки – сила! Ура! Ура! Ура!»
Даже Фите закатил глаза.
– А без кричалок нельзя? Почему бы не поесть в тишине?
Мария Корлеоне пошла ещё дальше. Забравшись на стол, она подняла бокал с красным лимонадом и закричала:
– Cinque gol! Skol!
Яо знал, что skol – это виват по-шведски. Просто слово «виват» не рифмовалось с голом.
Харуки со стоном уткнулся лицом в пустую тарелку из-под блинчиков.
– Я прямо сейчас закутаюсь в одеяло и больше никогда не встану с постели. Никогда!
– Эй, мальчики, – неожиданно к столу подошёл господин Фридрих. – Понимаю, матч не удался, но вы не виноваты. Простите, что мы выставили вас против такой глупой и неспортивной команды. Правда, мне жаль. Мы не знали, что так будет. Обсудим всё это ещё раз завтра на собрании команды. Не вешайте нос. Порадуйтесь, что хотя бы у девочек всё прошло отлично. На следующей неделе у вас тоже будет праздничный вечер. Это точно.
Тренер ушёл. Харуки, поднявший голову, пока господин Фридрих произносил свою речь, снова уткнулся в тарелку.
– Больше никогда! – бормотал он. – Никогда!
На следующее утро настроение мальчишек не улучшилось. Харуки, увидев в зеркале синяк, отливавший зелёным и фиолетовым, снова застонал.
– Зачем я проснулся?
Макс окончательно всех расстроил, когда, с щёткой во рту, вдруг спросил.
– Вы шнаете, што сеходня у наш тешт по мачемачике?
– ЧТО? – всполошился Яо. –
