— Немного пыли никому еще не повредило.
Вздохнув, Эдвард опрокинул виски в рот.
— Так что же случилось? Ты нашел ее?
— Нашел. — Слэйд на какое-то мгновение сжал губы в твердую линию. — Она не помнит, кто она такая. И не помнит вообще ничего.
На миг ему показалось, что он снова видит глаза найденной им у железнодорожного полотна девушки — в этих устремленных на него глазах застыло благодарное восхищение.
Слэйд был зол на себя, на то, что не может выбросить из головы эту картину — но она никак не покидала его с того момента, как он ушел из гостиницы.
Эдвард поднял брови и произнес как бы про себя:
— Ну, может, это и к лучшему.
— К лучшему, что она потеряла память? Она так сильно любила Джеймса?
— Дьявол, откуда я знаю? Это тебе он рассказывал о ней в своих письмах. Мне он так надоел своими восторгами по ее поводу, что я попросил его заткнуться. — Эдвард поднял глаза на брата. — Она действительно подарок небес?
— Да.
— Я думал, у вас с Джеймсом разные вкусы, когда дело касается женщин.
— Она очень красива, — коротко бросил Слэйд. Он не собирался сообщать брату, что эта золотоволосая красавица к тому же еще и крайне соблазнительна. Что-то было в ее лице такое, от чего хотелось, забыв обо всем, заключить ее в объятия.
Слэйд в очередной раз попытался изгнать из головы мысли, принявшие столь нежелательное направление. Ему не следует думать так о леди. Но его тело совершенно не желало считаться с его намерениями.
— Может, идея отца не так уж и плоха. Если подумать…
— Нет! — Слэйд с такой силой ударил кулаком по столу, что, подпрыгнув, пустой стакан покатился к краю. К счастью, бутылку Эдвард успел схватить до того, как она опрокинулась набок, стакан же полетел на пол и со звоном разбился.
— Но это было бы разумно, — заметил Эдвард.
— Ей сейчас нужен доктор, — прервал его Слэйд. — Я разыскал его наверху, с какой-то шлюхой, мертвецки пьяного.
Как я вижу, в этом городке ничего не меняется к лучшему.
— А Рика ты уже видел? Мы с ним прибыли в город несколько часов назад. Рик с большим нетерпением ждал твоего возвращения. Когда он узнал, что невеста его сына повредилась в рассудке, он стал сам не свой. Это рушит все его планы.
— Она только потеряла память, — поправил Слэйд. — И я видел его, когда уходил из гостиницы. Когда я сказал Рику, что Элизабет не помнит даже своего имени, он был очень удивлен и, насколько я понял, направился прямо к ней.
Эдвард бросил на брата внимательный взгляд:
— Тебя что-то беспокоит, верно?
Слэйд неловко качнулся на стуле.
— Нет. — Эта была ложь, хотя Слэйд обычно не прибегал ко лжи. — Просто у меня был трудный день.
Однако Эдвард был достаточно проницателен, чтобы догадаться, о чем подумал Слэйд.
— Мы с тобой никогда не видели Элизабет. С ней был знаком только Рик. А что, если это не она?
— Элизабет должна была прибыть на этом поезде, — ответил Слэйд. — Она отправилась в Мирамар, чтобы через две недели обвенчаться с Джеймсом. Если бы Элизабет по какой-то причине не села в поезд, она бы послала телеграмму.
По прибытии поезда отсутствовал только один пассажир. — Слэйд пожал плечами. — К тому же она выглядела точно так, как ее описал Джеймс. — «Невысокого роста и потрясающей внешности», — добавил он про себя.
Показное равнодушие в разговоре о невесте Джеймса давалось Слэйду с большим трудом. Его удивляло, что он может так предательски вести себя по отношению к памяти брата.
Возможно, он желал его невесту, так как в глубине души совсем не был уверен, что найденная им возле железнодорожного полотна девушка — действительно Элизабет. На это нелепо было надеяться, шансов не было почти никаких, но он все же продолжал цепляться за эту возможность, как утопающий за соломинку. Впрочем, даже если произойдет невероятное и Рик объявит, что девушка в гостинице ему не знакома, это не сможет что-либо изменить. Судя по ее манерам, девушка — настоящая леди, а леди никогда не заинтересуется таким человеком, как Слэйд.
— О чем ты задумался? — спросил Эдвард.
— Так, ни о чем, — хмуро буркнул Слэйд.
— Может, нам следует вернуться в гостиницу и поискать Рика?
Слэйд словно не расслышал этих слов. Внезапно он пришел к выводу, что найденная им девушка действительно Элизабет. Тогда какой смысл возвращаться?
— Нет.
— Хорошо, — сказал Эдвард. Сложив руки на груди, он некоторое время изучал Слэйда, пока тот опрокидывал в горло очередной стакан виски. — Что намереваешься делать? Теперь, после смерти Джеймса, ты — наследник Рика. Ты еще не переменил своего решения вернуться к себе в Сан-Франциско?
— Нет.
Эдварда удивили эти слова. Поднявшись, он оперся руками о стол, стараясь в полутьме бара получше разглядеть лицо брата. Стол дрогнул, и бутылка, соскользнув, упала на пол, однако оба даже не заметили этого.
— Черт побери, почему ты не желаешь остаться? — наконец спросил Эдвард. — У Чарлза Манна ты на положении управляющего. Ты должен быть здесь!
Слэйд качнулся на стуле. Какое-то мгновение ему хотелось ударить брата за его настойчивость, но он сдержался.
— Мне нравится работать у Чарлза Манна и не нравится работать у Рика. Я не люблю все его мошеннические проделки.
— Ах ты наш честный! — воскликнул Эдвард. — Знаешь, почему ты не хочешь оставаться с Риком? Потому что из всех своих сыновей он отдавал наибольшее предпочтение не тебе, а Джеймсу.
Слэйд даже побелел от этого обвинения.
— Не правда, — возразил он. — Не правда. Я делаю только то, что считаю для себя лучшим.
— Ты предпочел каких-то чужих людей, — гневно выкрикнул Эдвард, — и забыл про свою семью!
— При чем тут моя семья? Я живу своей жизнью.
— Ты вырос здесь и принадлежишь этим местам. Сейчас даже больше, чем раньше. Джеймс мертв, Рик в тебе нуждается. Ты нужен всем нам!
— Нет, — отрицательно качнул головой Слэйд. Его лицо покраснело от злости. — Рик нуждается не во мне, а в наследнике. И я вовсе не собираюсь следовать его планам и жениться на девушке, которую любил Джеймс, лишь для того, чтобы получить в наследство Мирамар. Не собираюсь ни ради Рика, ни ради тебя, ни даже ради самого Мирамара.
Глава 3
Эдвард молчал. Слэйд тоже не выражал никакого желания продолжать спор. К тому же, пытаясь заглушить мысли о брате и золотоволосой красавице, которая никогда не будет ему принадлежать, Слэйд перебрал виски и теперь вообще не был способен о чем-либо мыслить здраво.
Он взглянул сквозь дверной проем на улицу. За время их разговора на дороге уже выросли тени.
Его брат был прав. Каким смешным ни казалось это объяснение, но Слэйд действительно не хотел возвращаться к Рику, так как не мог простить ему пренебрежительного отношения к себе. Рик посвятил всего себя старшему, Джеймсу, который, это следовало признать, действительно был совершенно особенным человеком — добрым, обаятельным, притягивающим к себе буквально всех.
