Глава 7
Проснулась я от того, что кто-то светил мне в лицо. Я поморщилась и открыла глаза. Это оказался всего лишь солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно закрытые ставни. Всё моё существо наполняла непривычная лёгкость. Я потянулась, прогоняя от себя остатки сна, и попыталась вспомнить, что произошло ночью. Память злорадно выдала несколько картинок, и её сменило чувство стыда. Вдобавок картинок явно не доставало, чтобы завершить паззл. Я осмотрелась — всё указывало на то, что это моя собственная комната. Как же я здесь оказалась? Но память не дала ни единого шанса, так что оставалось только смириться. Коря себя за слабость, и несдержанность я поплелась умываться. Во время этой процедуры, раздался тихий стук в дверь, я накинула мантию и открыла. На пороге стоял неприятный старик.
«Филч!» — крикнул разум.
Филч оглядел меня с ног до головы и заискивающе поклонился,
— Меня зовут Аргус Филч, я здесь, э-э-э, по хозяйственной части.
— Очень рада знакомству, мистер Филч, — соврала я, никто и никогда не был рад Филчу, и это уже сделалось его визитной карточкой.
Рот Филча растянулся в подобие улыбки, при этом кривые жёлтые зубы так торчали в разные стороны, что, казалось, они замерли в каком-то апокалипсическом танце.
— Профессор Дамблдор ждёт Вас у себя, миледи, — Филч ещё раз отвесил горбатый поклон и удалился.
В этот раз я решила плотно застегнуть мантию. Поскольку времени на разглядывание себя в зеркале не оставалось, я махнула на это рукой, наспех прочла простенькое заклинание, и мои волосы заплелись в любимую тугую косу. Оглядев эту косу, насколько могла, я решила, что сойдёт и отправилась к директору.
В кабинете, кроме директора находилось ещё несколько преподавателей, двое из них мне были знакомы, остальных я видела впервые.
— Вот, позвольте Вам представить, — сказал Дамблдор, и все повернули головы в мою сторону. — Наш преподаватель магической живописи, Элизабет Аттист.
Я была так обескуражена пристальным взглядом профессоров, что неожиданно для себя сделала реверанс. Все заулыбались и склонили головы в знак приветствия, кроме профессора Снейпа, он продолжал сидеть с каменным выражением лица. Я топталась в дверях, чувствуя себя глупо, и старалась избегать встречаться взглядом с преподавателями, пока Дамблдор представлял их. Первым отозвался старенький профессор Флитвик, рост которого был в два раза ниже, чем у всех присутствующих,
— О, Мерлин, директор, — сказал он, улыбаясь. — Таких юных преподавателей у нас ещё не было.
— Вы ошибаетесь, — ответил Дамблдор, жестом предлагая мне присоединиться к остальным. — Мисс Аттист шестнадцать лет назад закончила Бэльстек, имеет богатый опыт преподавания и является мастером своего дела.
Он посмотрел на меня и хитро прищурился.
— И в чём же заключается мастерство мисс Аттист? — ледяным тоном осведомился Снейп.
— Я покажу, — весело сказал Дамблдор. — Вы же не против, Элизабет?
— О, конечно нет, — я чувствовала, что готова провалиться сквозь землю.
У Дамблдора в руках появилась одна из моих картин. Я даже вспомнила точное число, когда она была написана, в тот день я в последний раз открыла «Прорицатель» в своей тесной французской квартирке. На картине был изображён куст сирени, большая часть его веток была сломана и обуглена, но одна большая ветка всё ещё цвела махровыми гроздьями, на которых переливались капельки росы.
«Странно, — подумала я. — Почему именно эта картина?».
В кабинете воцарилась тишина. Все смотрели на картину.
— Я уже и ранее замечал, что у профессора Аттист весьма необычное представление об эстетике, — сказал вдруг Снейп. — Но до сих пор полагал, что магическая живопись, это нечто отличное, от того, что Вы нам предлагаете.
В разговор вмешалась профессор МакГонагалл.
— А я полагаю, профессор Снейп, что картина весьма глубока, и создать её мог только по-настоящему талантливый человек.
Снейп хмыкнул.
— Спасибо, профессор МакГонагалл, — улыбнулась я и сразу почувствовала себя не в своей тарелке под её чересчур внимательным взглядом. — Но позвольте мне доказать профессору Снейпу, что он прав лишь частично и делает немого поспешные выводы.
Я взяла картину из рук директора, который с выражением предвкушения протянул её мне, повернулась к Снейпу и впервые за это утро взглянула ему в глаза. Он принял невозмутимый вид. Не отводя взгляда, я расположила картину так, чтобы все могли видеть происходящее, протянула к ней руку и, сорвав с куста сирени одну цветочную гроздь, передала её Снейпу. Он, словно околдованный, взял её, и его ладонь осыпали мелкие капли росы. С минуту в кабинете было слышно только шум лёгкого ветерка, гуляющего под потолком, затем воздух взорвался аплодисментами. Аплодировали все, а Снейп крутил в руках ветку сирени, осматривая со всех сторон. Вскоре Дамблдор жестом попросил тишины.
— Я думаю, — сказал он. — Это означает, что Вы, мисс Аттист, приняты в наш коллектив.
Все начали жать мне руку и поздравлять.
— Увидимся за завтраком, — сказал Дамблдор учителям, и они один за другим покинули его кабинет. — Останьтесь ещё на пару слов, Элизабет.
Я смотрела вслед уходящим преподавателям и радовалась, что первая встреча прошла много лучше, чем я смела ожидать. Последним к двери подошёл Снейп, в его руках уже не было моей сирени, наверняка она была ему неприятна, и он поспешил от неё избавиться. Неожиданно Снейп обратился ко мне,
— Что же, — сказал он. — Я сделал всё что мог. Вероятно, некоторые из наших студентов будут очень рады, что вместо очередного предмета, они получат весьма эффектное развлечение.
Окинув меня саркастичным взглядом, он удалился. Я растерянно посмотрела на Дамблдора, тот смеялся.
— Прими мои искренние поздравления, Эни, тебе удалось впечатлить самого непробиваемого из наших преподавателей.
— Что-то не похоже…
— Уж можешь мне поверить, — Дамблдор с довольным выражением лица устроился в кресле. — Отлично выглядишь!
— Вы льстите мне.
— Ничуть. Как настроение?
Я прикрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям, потом немного порылась в памяти и снова прислушалась. Я сохранила все свои воспоминания, но они больше не причиняли мне боли, скорее я чувствовала только грусть, это и испугало, и обрадовало одновременно.
— Спасибо, — сказала я, и почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.
— Ну-ну, — Дамблдор подошёл ко мне и чуть приобнял за плечи. — Снейп сказал, вчера ты держалась молодцом.
— Вы же не сказали ему, профессор?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
