— Хорошо, метла, — сказала она, стараясь говорить уверенно. — Пошли. Мы делаем все правильно.
Милдред вышла на улицу с метлой, делая все возможное, чтобы сохранить устойчивость при порывах ветра.
Оглушительно хлопнула дверь, закрывшись за ней. "Ничего не поделаешь..." — думала Милдред, пока садилась на метлу и закрепляла плащ вокруг нее.
— Хорошо, метла. Вверх, вверх, вверх и через стену.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Мисс Хардбрум пила вечерний горячий шоколад вместе с мисс Кэкл в кабинете директора.
— Там внизу скрипит дверь, — сказала мисс Кэкл, предлагая мисс Хардбрум пирожное из вазы.
— Очень неприятный звук, — согласилась мисс Хардбрум, принимая заварное пирожное на свою тарелку. — Мне интересно, мисс Кэкл, как долго мы еще будем пытаться воспитывать Милдред Хаббл у нас в школе?
— Почему вы спрашиваете? — спросила мисс Кэкл, оторвавшись от созерцания блюда, на котором лежали шоколадный бисквит и розовые пастилки. Директриса никак не могла определиться, что из этого взять, или и то и другое... — Что она еще натворила?
— Много чего, — сказала мисс Хардбрум устало. — Можно всю ночь рассказывать события всего одного первого дня семестра. Я не думаю, что у меня хватит сил, чтобы держать ее в узде еще семестр. Я честно не знаю, как она это делает. Она просто притягивает проблемы.
— Она милая, вам не кажется? — сказала мисс Кэкл с улыбкой. — Всегда заботится о других и является такой хорошей хозяйкой для безнадежного кота.
— Это все, конечно, очень хорошо, — сказала мисс Хардбрум сухо. — Но то, что она милая, не делает ее достойной учебы в лучшей академии для ведьм на много миль вокруг!
— Академии только для ведьм на много миль вокруг, — мисс Кэкл рассмеялся, пытаясь привнести немного юмора, прежде чем ее коллега погрузилась бы в перечисление недостатков и проступков Милдред.
— Что это? — спросила мисс Хардбрум, глядя в окно.
— Что? — спросила мисс Кэкл, неохотно вставая из уютного кресла.
— Посмотрите, — ответила мисс Хардрум. — Там мерцает свет.
— Где, мисс Хардбрум? — сказала мисс Кэкл. — я ничего не вижу.
— Только что мерцал возле ворот. Теперь свет исчез. Вон он, выше. Это похоже на гигантского светлячка.
— Но у нас нет никаких гигантский светлячков, не так ли? — спросила мисс Кэкл.
— Они вообще не существуют, мисс Кэкл, — ответила мисс Хардбрум. — Я схожу проверю.
— Нет, мисс Хардбрум, — воскликнула мисс Кэкл. — Вы не должны идти наружу в такую ночь. Я уверена, что там ничего нет.
— Я так не думаю, — сказала мисс Хардбрум строго. — Свет продолжает исчезать, а затем снова появляется на несколько метров выше. Там определенно "что-то" есть. И нужно с этим разобраться.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Милдред медленно и осторожно летела вверх, к верхушкам деревьев. Она не видела еще полость в сосне, но полагала, что если поднимется повыше, то увидит. Она знала, что дерево растет прямо за воротами. Ветер был все сильнее, чем выше она поднималась, метлу кидало из стороны в сторону. Плащ мало спасал от дождя, он то развевался сзади, то скручивался, как неисправный парашют. Время от времени она зависала, схватившись за ветку, чтобы передохнуть. Беда была в том, что деревья росли очень близко и сохранить равновесие и подняться вверх было сложно.
Во время одной из таких передышек, восстанавливая дыхание, Милдред почувствовала гордость от того, что может управлять метлой в такую погоду.
"Это даже удивительно, что я могу это делать, — подумала она. — Надо найти побыстрее Эйнтштейна, пока моя удача не закончилась. "
— Эйнштейн! — позвала она. — Эйнштейн! Где ты?
Но ветер унес звуки ее голоса в сторону, как пух.
Эйнштейн очень старался (но ему это не удавалось) взять себя в руки. Его голова, лапы и хвост болтались у панциря, выглядел он, как безумные часы с кукушкой. Эйнштейн что-то бормотал себе под нос, пытаясь отвлечься от звуков скрипа дерева.
Когда он увидел мерцающий свет от метлы Милдред у входа в дупло, он подумал, что это была молния, и это стало самой последней каплей. Он издал последний отчаянный крик: "ПОМОГИТЕ!"
И спрятался обратно в глубину панциря.
— Эйнштейн! — закричала Милдред, услышав "Помогите!" — Где ты?
Милдред полетела к тому месту, откуда раздался голос, и в слабом свете фонаря увидела дупло. Она подлетела ближе ко входу и зависла, чтобы фонарь осветил полость, и увидела Эйнштейна.
— Все в порядке, Эйнштейн!— Милдред воскликнула.— Я здесь! Не бойся. Я буду держать тебя очень крепко. Я не дам тебе упасть.
Успокоившись, она осторожно вытащила из дупла перепуганную черепаху.
— Скажи что-нибудь, Эйнштейн, — сказала она ласково, заворачивая его в плащ. — Теперь ты в безопасности. Я спущусь мигом. Ты даже и не заметишь, как окажешься в тепле.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Спускаться вниз было гораздо приятнее, чем лететь вверх, поскольку ветер усиливался с высотой. Милдред вздохнула с облегчением, когда ее ноги коснулись земли, хотя и чувствовала себя неуютно, как будто долго плыла в качающейся на волнах лодке и наконец достигла земли.
— Давай, Эйнштейн, — сказала она, вглядываясь в плащ. — Поговори со мной! Все в порядке сейчас, мы уже на земле. Это большая удача. Это был мой лучший полет на метле, жаль, что никто его не видел, не было свидетелей.
— Был только один свидетель, Милдред Хаббл! — сказал голос, который Милли меньше всего хотела сейчас услышать.
— Мисс Хардбрум! — воскликнула Милдред, едва не подпрыгнув от удивления и ужаса, когда увидела учительницу зельеварения, завернутую в промокший плащ и держащую фонарь. — О, мисс Хардбрум, я знаю, что это все выглядит плохо, но...
— Помолчи несколько минут, Милдред, — сказала учительница, приглаживая мокрую прядь волос. — давай уйдем с ветра, прежде чем ты начнешь свои объяснения. Мисс Кэкл ждет в своем кабинете.
Мисс Кэкл собралась налить вторую чашку горячего шоколада, когда дверь в ее кабинет распахнулась и на пороге появились промокшие до нитки мисс Хардбрум и Милдред.
— Ах, боже мой! — воскликнула мисс Кэкл. — Мисс Хардбрум, Милдред, идите сюда к огню. Милдред, снимай свой мокрый плащ немедленно! Мисс Хардбрум, пожалуйста, снимите плащ и обогрейтесь. Вы обе заработаете воспаление легких в мокрых одеждах.
Плащ Милдред закрутился, как шарф, вокруг ее шеи. Она начала медленно и осторожно его расстегивать. Мисс Кэкл пристально наблюдала за ней, ожидая, когда девочка снимет плащ,чтобы забрать его и высушить у огня. Теперь уже ничто не скрывало Эйнштейна, который по-прежнему сидел в своем панцире.
— Помилуйте меня! — сказала мисс Кэкл.— Это ведь черепаха, Милдред?
— Да, мисс Кэкл, — сказала Милдред мрачно. — Его зовут Эйнштейном. Он может говорить, мисс Кэкл. Он так испуган и расстроен после того, как провел какое-то время на дереве, что спрятался в панцирь. У него шок. Черепахи действительно боятся высоты замкнутых пространств, так что не удивительно, что он в шоке.
— Прежде всего, как он попал на дерево, Милдред? — спросила мисс Хардбрум. — Они не летают, а также боятся высоты и тесных пространств, не так ли? Или это еще один малоизвестный факт о черепах, который ты не знала?
— Кто-то отнес его туда, мисс Хардбрум, — сказала Милдред.
— Ты случайно не знаешь, кто это был, Милдред? — спросила мисс Кэкл.
— Я думаю, что это была Этель Хэллоу, мисс Кэкл, — сказала Милдред несчастно.
— И откуда ты знаешь, что это была Этель? — спросила мисс Хардбрум
— Ее жаба сказала мне, — ответила Милли, понимая, насколько безумно это звучит. — Та, которую она использовала сегодня на зельеварении для демонстрации чар. Его зовут Сирил. Он припрыгал ко мне, чтобы рассказать, что случилось. Он постучал в дверь и...
— Так и где же теперь жаба, Милдред? — прервала ее мисс Хардбрум.
— Я отпустила его,— сказала Милдред, — Во дворе. Он не боялся дождя и хотел пойти домой.
Мисс Хардбрум посмотрела с удивлением сначала на Милдред, затем на мисс Кэкл.
— А откуда эта черепаха, Милдред? — спросила мисс Кэкл. Она выглядела полностью сбитой с толку.
— Я думаю, что это будет очень длинная история, директриса, — сказала мисс Хардбрум. — Я заберу черепаху на ночь, а завтра мы обо всем поговорим. Жаль, что нет Сирила. Я уверена, что он мог бы нам поведать несколько важных деталей.
— Могу я взять Эйнштейна с собой? — спросила Милдред отчаянно. — Он до сих пор не вылез из панциря, я беспокоюсь о нем.
— Он будет в безопасности со мной, Милдред, — отрезала мисс Хардбрум. — Ты можешь принять горячую ванну, чтобы согреться, но побыстрее.
— Можно ли нам поговорить с утра, мисс Хардбрум, — спросила Милдред. — Просто заклинание будет действовать только до полудня, и он больше не сможет говорить.
Мисс Хардбрум посмотрела на черепаху, которая спряталась от всего мира в своем панцире.
— Ты уверена, что он может говорить, Милдред?— спросила она.
