– Джентльмены! Сейчас не время и не место для обсуждения такого деликатного вопроса.
– Это не обсуждение, Фитцпатрик, – ответил Майлз. -Я не женюсь на девчонке, Дейм, и презираю тебя за попытку манипулировать моей жизнью.
– К твоему сведению, – огрызнулся Дэмиен, – я не имею никакого отношения к этим так называемым манипуляциям. Лорд Девоншир обратился ко мне как к главе семьи с этим вопросом на прошлой неделе, и я дал добро.
– И что, черт возьми, дает тебе право распоряжаться моей личной жизнью? Ты мне не отец, граф Уорвик. Ты мой брат – о, прошу прощения, милорд – сводный брат. Мой младший сводный брат. Ты не имеешь права...
– Черта с два, имею.
Отшвырнув стул, Дэмиен, великолепный в безупречно скроенном вечернем сюртуке черного бархата и белоснежной рубашке, обошел стол. Отстранив с дороги Филиппа Фитцпатрика, он встал лицом к лицу с Майлзом, гневно сверкая глазами, стиснув кулаки.
– Я имею полное право, Кембалл. Несмотря на твою неспособность принять отвратительную реальность нашего положения, я глава этой семьи. Только благодаря моим попыткам внести хоть какую-то видимость перемирия в наши отношения, я до сих пор терпел твою безалаберность. Два года назад ты убедил меня, что если я дам тебе возможность доказать, что ты можешь наладить свою жизнь, ты сотворишь чудеса и с Брайтуайтом, и с рудниками.
– Брайтуайт так или иначе должен быть моим, Дейм. Я старший сын Джозефа.
– Черт тебя подери, Майлз! Как твоя глупая голова не может понять, что в соответствии с господствующими законами этой страны ты вообще не существуешь.
Грозовая тишина повисла в комнате. Даже у Фредди Миллхауза хватило ума промолчать.
Более сдержанным голосом Дэмиен продолжил:
– А что касается рудников, с тех пор как ты взялся ими управлять, шахтеры только и делают, что постоянно бастуют. И насколько я понимаю, это происходит из-за небезопасных условий труда.
– На ремонт нужны деньги, милорд. Вам это известно. Я вложил все до последнего шиллинга в эти чертовы шахты. Ты и вправду ждешь от меня чуда, Дэмиен. Я делаю все возможное.
– Да?
– Да, черт возьми! Меня уже тошнит от бесконечных, бесплодных переговоров с кучкой полумертвых шахтеров, которые, похоже, забавляются тем, что превращают мою жизнь в кромешный ад.
– Это не забава, Майлз. Ты им просто не нравишься. И они тебе не доверяют.
– Что тебя, несомненно, радует.
Дэмиен покачал головой и сказал более мягко:
– Нет, возможно ты удивишься, но меня это совсем не радует. Хочешь верь, хочешь нет, Майлз, но я надеялся увидеть в тебе хотя бы искру честолюбия Уорвиков. Я надеялся, что смогу уехать с семьей в Америку, зная, что оставляю Брайтуайт в надежных руках. Но неоспоримый факт, что дом пришел в еще больший упадок, чем до того как ты в нем поселился. И я подумал, что женитьба смогла бы положить хорошее начало твоей карьере.
Подошла Бонни, переводя взгляд с одного на другого.
– Пожалуйста, – взмолилась она, – подумайте о наших гостях, милорд. – Повернувшись к Майлзу, она одарила его теплой, но в то же время явно озабоченной улыбкой. – Я распоряжусь поставить еще один столовый прибор.
Он сухо рассмеялся.
– Ты шутишь, да? – И развернувшись на каблуках, направился к двери.
– Кембалл! – крикнул ему вслед Дэмиен, заставив Майлза резко остановиться. – Я слышал, Джозайя Либински проявляет интерес к покупке «Уорвик Майн Холдинге».
– Можешь сказать Либински и Девонширу, чтобы катились ко всем чертям. Я не продаюсь.
Майлз вышел из комнаты. Бонни бросилась вслед за ним, в то время как Дэмиен остался за столом.
По пути Майлз отодвинул в сторону дворецкого и заставил попятиться служанку.
– Подожди! – крикнула Бонни и схватила его за руку, когда он уже дошел до входной двери. Ее фиалковые глаза были полны тревоги.
– Ты не имеешь права сердиться на Дэмиена. Он не сделал ничего, чтобы обидеть тебя. Я присутствовала при их разговоре с лордом Девонширом, когда тот затронул вопрос о своей дочери.
Майлз попытался обойти Бонни, но та загородила ему дорогу.
– У тебя опять неприятности, да? Я же вижу. Ты вымещаешь свою злость и разочарование на всех, кроме самого себя – главной причины всего происходящего. Когда же ты научишься отвечать за свои поступки?
Вперив в нее ненавидящий взгляд, Майлз прорычал:
– Слова настоящего друга!
– Ты опять играл, да? – Нахмурившись, женщина покачала головой. – Черт бы побрал твою глупость. Сколько ты должен?
Он пожал плечами и отвел глаза.
– Десять тысяч. Лицо Бонни побелело.
– Я надеялся выиграть, чтобы вложить деньги в дом и дело. Поэтому поставил все свое квартальное содержание.
– О Боже! Ты знаешь, что будет, если Дэмиен узнает об этом. Он все заберет у тебя обратно, Майлз. Все. Брайтуайт. Дело. – Она изо всех сил ткнула его в плечо кулаком. – Слабоумный идиот, ты хоть знаешь, как трудно было убедить его дать тебе шанс доказать, что ты на что-то способен? Знаешь?
– Да, – ответил он, заглянув в ее большие глаза. Чувство вины и раскаяния навалилось на него с тяжестью гранитной плиты. Может, ему и наплевать, что окружающие думают о нем, но она – другое дело.
– Сожалею, – сказал он ей. – Я опять подвел тебя. Я не только жалкий пример неудачника, но и никудышный друг. – Отодвинув ее в сторону, он открыл дверь и выглянул в холодную, промозглую ночь. – Пожалуйста, передай мои извинения Дэмиену и вашим гостям.
– Я могу чем-нибудь помочь? – мягко спросила она.
– Я сам вляпался в эту грязь, мне самому и выбираться.. так или иначе. – Он стоял в дверях, не глядя на Бонни. Голова казалась странно пустой, а тело – оцепеневшим от прежнего гнева, который гнал его, словно безумца, через вересковую пустошь к дому брата.
Бонни тронула его за рукав.
– Ты мог бы подумать над предложением Либински.
– И продать свой единственный шанс сделать из себя что-нибудь путное? – Он нахмурился и покачал головой. -Я докажу, что я – Уорвик. Я добьюсь возрождения этих рудников, даже если это будет последнее, что мне удастся сделать, Бонни.
– Но Дэмиен говорит, что там осталось руды не больше чем на год.
– Я хочу рискнуть. В конце концов, я ведь игрок, верно?
– Очень неудачный игрок, – заметила она.
– Ах ты недоверчивая! – Он улыбнулся и дотронулся до ее щеки, коротко бросив взгляд на ее округлившийся живот прежде, чем отвернуться.
Наконец он запахнул мокрый плащ и вышел под холодный, моросящий дождь.
Глава 3
Когда Оливия покидала Девонсуик, туман угрожающе сгущался, делая узкую, извилистую дорогу еще более опасной. Время от времени до Оливии доносился голос возницы, понукающего испуганных лошадей. Пока Беатрис клевала носом, Оливия смотрела в темноту, то и дело спрашивая себя, зачем она рискует их жизнями, чтобы увидеться с Майлзом Уорвиком.
